Хозяйка приюта или Я мама по желанию!

Глава 1.

Я устала.

Не физически, нет. В свои сорок я все еще скакала молодой козочкой. Я устала душой. Это та усталость, что просачивается в кости, медленно, день за днём, пока однажды ты не осознаёшь: тебе больше нечего ждать.

Дом опустел - сын вырос, съехал и теперь мы очень редко видимся. У него своя отдельная жизнь, отношения, и матери он звонит раз в неделю, уточняет что все хорошо, и торопиться дальше. Я не обижаюсь. В молодости все такие.

Работу я свою знаю до мелочей, выполняю её механически, без огонька. Вроде бы всё стабильно, но в итоге внутри пустота. Серо, глухо, скучно.

Я сидела в кресле в гостиной, закутавшись в старый клетчатый плед, и смотрела в окно. На улице сгущались сумерки, но мне всё равно. Утро, ночь, никакой разницы. Я взяла стакан с янтарной жидкостью и лениво сделала глоток. Напиток из чайного гриба - старая привычка, память из детства.

Бабушка верила, что он лечит всё на свете, от простуды до тоски. От тоски, видимо, не лечит. Я скривилась - напиток неожиданно кислит. Похоже, передержала. Надо бы сделать новый настой, но стоит ли? Для кого всё это делать?

Я поставила стакан на подлокотник и закрыла глаза. В голове вертелась мысль: "А что, если вот так и будет дальше? Год за годом, в той же квартире, с той же работой, с теми же редкими звонками от сына, вежливыми и пустыми? Даже подруг нет, чтобы развеяться."

И вдруг... в комнате ударила резкая вспышка. Я вздрогнула, распахнула глаза. Прямо передо мной, в центре комнаты, расцвел сияющий овал. Он колыхался, переливался, будто был сделан из жидкого золота, и мерцал изнутри, как перегретый воздух над асфальтом в жаркий день. Я моргнула, разглядывая странное явление, а потом непроизвольно икнула. Ох уж этот гриб! Не могла что ли кофе выпить?

— Вот только галлюцинаций мне не хватало, — ворчливо пробормотала я, качая головой.

Портал не исчезает. Он был словно живой, казалось что даже дышит, и чем дольше я смотрела, тем сильнее чувствовала, как что-то тянет меня к нему.

— Что за ерунда...

Я поднялась с кресла, осторожно, словно боясь спугнуть видение. Интересно, если я сейчас потрогаю это... что-то, мои пальцы провалятся в пустоту или наткнутся на поверхность? Я сделала шаг, потом ещё один, и...

Портал рванулся мне навстречу. Воздух засвистел в ушах, тьма окутала мгновенно, как будто кто-то выдернул из-под меня пол. Сердце ухнуло в пятки, я даже не успела закричать.

Последнее, что мелькнуло в голове: "Вот и допилась своего чайного гриба..."

Когда карусель остановилась, я медленно открыла глаза. Первое, на чем сфокусировался взгляд - грязный, дощатый пол. Он был тёмным от времени, покрытым слоем пыли и засохшей грязи. Между досками виднелись щели, а в воздухе стоял затхлый запах сырости, плесени и чего-то... чего-то неприятного.

Я заморгала, пытаясь понять, где нахожусь. Тело ломило, будто меня переехала телега. Ладони, которыми я опиралась на пол, тут же испачкались в грязи. Я поднялась, и с отвращением смахнула прилипший мусор.

Комната была маленькая, убогая. Дощатые стены с потёками, словно по ним когда-то стекала вода. В углу громоздились какие-то лохмотья - то ли тряпки, то ли бывшее одеяло. У низкого, мутного окошка стояла перекошенная табуретка, а на ней - миска с заплесневелыми корками хлеба. От всего этого веяло отчаянием и заброшенностью.

И тут я услышала шумное дыхание.

Я резко обернулась. В дальнем углу комнаты, будто вжавшись в стену, стоял ребёнок. Совсем маленький - лет пяти-шести, не больше. Худой до невозможности, с торчащими ключицами, в рваной серой рубашке, которая висела на нём как мешок. Глаза - огромные, испуганные, в них застыл страх и изумление.

Но больше всего меня поразило то, что он держал в руках.

Камень. Светящийся, переливающийся мягким голубым светом, будто кусочек пойманной луны. Он пульсировал в такт дыханию мальчика, и я поклялась бы, что ощущала его тепло даже на расстоянии.

— Ч-что... — голос у меня сел, в горле пересохло.

Мальчик застыл, его маленькие губы дрогнули. Он судорожно вдохнул, распахнул рот ещё шире и прошептал, словно боялся, что если скажет громче, всё исчезнет:

— П-получилось...