Хозяйка проклятого леса

Глава 7. Соловей-разбойник и принц Ждан

Перетрусил Ждан знатно: видимое ли дело принца на бой с каким-то разбойником отправлять! Да без сопровождения. Ладно б дракон какой завалящий али супостат заморский. А тут – мужичонка-посвистун. Не благородно. И… опасно. У таких людей никакого пиетета к царской крови отродясь не водилось.

С татями у батюшки-царя завсегда разговор короткий был: на поиски стойбища мародёров отправлял он тайников (2), да опосля отряд стражей раза в два-три поболе шайки загонял на поимку. Живых на кол сажал, чтоб другим неповадно было. Потому на лесных дорогах да трактах накатанных тихо было, хоть с охраной, хоть без неё ходи-езди при свете дня, а то и вовсе ночью.

А тут на тебе, здрасьте, приехали: одному, без воинов верных надобно злодея из леса выгнать, к Живун-горе проходы освободить. Повздыхал принц незаметно для королевы фей, морсу в себя опрокинул, да и отправился на подвиг ратный, прихватив мешок, который ему слуги лесные собрали в путь-дорогу.

Медленно брёл верный конь, неся на спине дремлющего принца. Не очень-то и торопился Ждан навстречу славному подвигу. Проснулся оттого, что скакун резко замер на краю леса как вкопанный. Протерев глаза, потянувшись и окинув взглядом картину мира, принц нехотя спрыгнул на землю – размять ноги. Немного подумав, наследник решил, что битва на голодный желудок не принесёт желанной победы, а потому завалился под дубом на волшебное покрывало, что дала в дорогу Амбрелла.

Одеяло-на-земле-спало и впрямь оказалось мягче перины, нежнее женских объятий. И. сладко откушав тем, что послала салфетка-самобранка, пригубив освежающего компота из стаканчика-наливайки, принц с чистой совестью завалился спать. «Ну а что? Битва серьёзная намечается, а я уставший!» – с этой мыслью Ждан погрузился в глубокий сон.

Проснулся он на закате, потянулся, зевнул от души, раскрыл глаза и замер, как заяц перед удавом. На полянке, где мирно пасся верный конь и так геройски спал принц, весело потрескивал костерок, над которым висел котелок. В котле что-то булькало и умопомрачительно пахло. Ждан сглотнул слюну и осторожно сел на одеяле, поглядывая на незваного гостя.

Бородатый черноволосый крепкий мужик среднего роста в широких штанах и алой рубахе, подпоясанной красивым вышитым кушаком, помешивал варево и негромко насвистывал. От свиста того тихого на безветренной полянке травинки колыхались и цветы головки свои к земле склоняли, роняя лепестки. Принц поёжился, осознав, кто в гости пожаловал.

– Ну, долго будешь молча сидеть? – раздался басовитый голос от костра. – Кто таков? Зачем пожаловал?

– Кхм, – откашлялся Ждан. – Я… – голос дрогнул и сорвался в писк.

Наследник ещё раз кашлянул, собрал все силы в кулак, поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений, косясь на широкий нож, что на поясе у мужичонки висел, и, наконец, сумел подать голос.

– Я – Его Высочество Ждан Первый Беспардонович. Позвольте поинтересоваться, а вы кто?

– А я Соловей, Одихмантьев сын, по-простому Соловей-разбойник. Зачем пожаловал, добрый молодец?

– Я… Э-э-э… Собственно… – замялся принц.

Ну не признаваться же разбойнику с тесаком за поясом в том, что пожаловал по его душеньку?

– Ясно, – хмыкнул тать. – Фея прислала из леса выгонять!

– Ну… Да, – покаялся принц и от собственной смелости закрыл на секунду глаза.

Меч наследника висел притороченный к седлу. Седло – на коне, а сам жеребец продолжал пощипывать травку на другом краю полянки.

– Эх! Что с неё взять, баба она как есть баба. Со страху и не такого наворотить могёт.

Соловей прикрыл крышкой котелок, отложил в сторону ложку на длинной палке, которой помешивал варево и развернулся к принцу. Ждан вздрогнул и отступил, упёрся в ствол дерева и попытался взять себя в руки. Чёрные цыганские глаза разбойника прожигали до самого нутра. А в глубине зрачков нет-нет да и вспыхивали ярко-красочные точки, словно тлеющие угольки в остывающем очаге.

– Позвольте, но… – принц наконец собрался с силами, выпрямился и заявил: – Амбрелла не баба, – сказал как отрезал. – Она прекраснейшая из фей, к тому же королева! А вы… ты… мужлан!

Выпалив сию тираду, Ждан, подивившись собственной смелости, твёрдо глянул в смуглое лицо разбойника. Соловей нахмурил брови, прищурил глаза, пристально разглядывая смельчака, и вдруг расхохотался:

– Эх, ты, молодо-зелено! Ты гляди, защитничек выискался! Ох ты ж!

Злодей аж присел от удовольствия, поглядывая на принца из-под густых бровей и похохатывая.

– Ах ты, медвежья поясница! – вдруг рявкнул тать.

Да так грозно, что принц дёрнулся и вновь упёрся спиной в дерево.

Ухватив рукой крышку, Соловей откинул её в сторону. Тут же из котелка в огонь полезло варево. Мужик ухватил ветку с двух сторон от горшка и торопливо снял на землю всю конструкцию.

– Чтоб тебя бобры загрызли! – выругался разбойник. – Чуть не убежало! – помешивая содержимое котла ложкой, ворчал Соловей.

Аромат от кушанья стоял такой густой и аппетитный, что у Ждана в животе заурчало, а затем и вовсе лягушки с голоду песни запели.

– Что пнём застыл-то? – покосился на него странный повар. – Присаживайся, гостем будешь. Что там феи с тобой прислали?