Хозяйка проклятого леса

Глава 13. Опять метель, и мается былое в темноте

– Бабушка Чомора, а что это? – восторженно ловя белые хлопья на ладошку, заверещали наперебой юные феи.

– Ой, холодное!

– Ой, всё пропало! Исчезло! – заплакала белокурая малышка десяти вёсен от роду, со слезами на глазах рассматривая капельку на ладошке.

– Ох ты ж, олени-сохатые, лоси-рогатые! Да что ж это?.. Да как это?!. – Чомора застыла замшелым пеньком посреди моховой полянки, растерянно глядя на снежинки, падающие с неба. – Дубовод! Дубовод, лешак старый! Подь сюды! – заголосила домоправительница во весь голос.

Единорожики, мирно спящие в розовых кустах, подпрыгнули от вопля дикого и спросонья понеслись, не разбирая копыт. За ними помчались мальчишки-подростки, по пути засалив верещавших девчонок, – и началась чехарда.

Растерянная Чомора хмуро таращилась на небеса и глазонькам своим не верила. Впервые за всю свою долгую жизнь старая хранительница снег увидала. Да ни где-нибудь, а в самом Вечном лесу. Даже на границе с человеческим миром такого чуда не приключалась. Сосны-ворота и те знать не знали, ведать не ведали холодов-морозов. Вокруг них всегда трава зеленела, когда луга заснеживало.

– Чегой-то ты шумишь, Чомора? Раскричалась на всю опушку, распугала всех лягушек, – засмеялся леший, стихами заговорив.

– Дошутился, хрыч старый! До беды довёл лес Вечный. Ты погляди, погляди сюда. Сюда, я тебе говорю! Видишь, что делается-то?! – ногами затопала домоправительница, уперев в бока руки.

От возмущения на носу у неё грибы выскочили и тут же пятнами пошли, мухоморами становясь.

– Да что случилось-то? А? – озираясь по сторонам, растеряно заворчал Дубовод, перестав улыбаться.

– Снег идёт, дурень ты слепошарый! – в сердцах выразилась Чомора и тыкнула под нос лешему ладошку сморщенную со снежинками тающими. – Снег! Идёт! В лесу! Вечном!

– Как так? Непорядок! Я не давал такого распоряжения! – растерянно забормотал Дубовод Семидневич, щурясь и в ужасе капельки воды разглядывая в чомориной руке.

– Давал – не давал! Ка-таст-ро-фа! – янтарные слёзы покатились из глаз хранительницы, запахло смолой берёзовой.

От этого ещё больше растерялся Дубовод и закружился на одном месте, руками себя по бокам хлопая, голову к небу задирая и приказывая снегу сыпаться перестать.

– Деда Дубовод, а деда Дубовод, – кто-то настойчиво звал лешего. – А это съедобно? А почему тогда холодное? Это мороженое от человеков? Или одуванчики небесные?

Малышня, сбежавшаяся на весёлые вопли старших фей, что гонялись с единорожиками наперегонки по лужку моховому, окружили Чомору и Дубовода. Раскрыв рты, ловили феи белых мошек на язычки, морщились, пищали, пробовали на вкус. Леший и хранительница стояли, облепленные детворой, и глазами лупали друг на дружку.

– А я говорила: неча тянуть, срочно письмо Яге писать надо было. А теперь всё. Поздно, – всхлипнула Чомора.

– Дык я…

– Я! Я! Образуется, перемелется – труха будет! – махнула рукой старая и запричитала пуще прежнего. – Всё, беда пришла – отворяй ворота.

– Зачем? Что ты мелешь, старая? Какая беда? А-но-ма-ли-я! Вот! – леший поднял палец. – Вспомнил. А-но-ма-ли-я это обзывается. Я вчерась в энциклопедии заморской вычитал, про погоду!

– Сам ты… и ано, и малия! – рассвирепела Чомора ещё больше. – Зима пришла в Вечный лес. Зи-ма! – повторила по слогам и ткнула пребольно в деревянный лоб лешего пальцем своим крючковатым.

– Какая такая зима? Не заказывал я, пропуск не выписывал. Да и сквозь сосны никто не проходил, зову не было, – потирая ушиб, вновь забормотал леший.

– А и заказывать не надо. Само пришло… вместе с зеркалом окаянным, да магией треклятой.

Чомора тяжело и протяжно вздохнула, хотела ещё что-то сказать да не успела.

– Что за шум вы тут устроили? – раздался голос ледяной такой силы, что все невольно вздрогнули и замерли, на звук обернувшись.

На пороге замка лесного показалась Амбрелла, худая, что сосна мачтовая, с лицом белым как снег. Даже губы феи, бутонами роз алевшие на днях, и те побледнели до невозможности.

– Волосы… Ты на волосы её глянь! – простонала Чомора и покачнулась.

Дубовод только и успел, что плечо подставить да придержать, а то так и рухнула бы хранительница.

Длинные локоны Амбреллы рассыпались по плечам вороновым крылом. В одночасье почернели кудри белокурые. Были прядки – да все вышли. Глаза фиолетовые, ни разу не темневшие, выцвели до голубизны льда зеркального. Холодно и равнодушно взирала на друзей и подданных своих королева Вечного леса.

– Тишина должна быть в лесу, – едва разлепляя уста белоснежные, молвила Амбрелла.

Кто-то ойкнул в толпе фей, а затем что-то упало.

– Тихо, я сказала. Или я сказала тихо? – тихий голос королевы фей пронёсся по поляне леденящим вихрем снежным, запорошив всех иголкам колючими.

Дрожа и клацая зубами, феи, существа магические и звери лесные во все глаза глядели на свою добрую и справедливую Амбреллу и не верили тому, что видели.

– Чомора, разгони всех и вели мне книги принести из архивов королевских, что в запасниках лежат в секции потайной, – отдав приказ, королева развернулась и исчезла в дверном проёме.