Хозяйка проклятого леса

Глава 14. Избушка, избушка, отвернись и не подглядывай!

Засаду Ждан с оборотнем устроили до вечерней зорьки. Засели на широких ветвях дерева, аккурат напротив избушки растущего, и стали ждать. Чтоб скучно не было, тишком в картишки резались. Да только принцу быстро забава надоела: Волк всё время выигрывал. Хорошо хоть на интерес играли, а то остался бы наследник без портков и без царства. Вскоре сумерки спускаться стали на лес. Небо над верхушками заалело, а потом и вовсе вылиняло до сиренево-серого. Полыхнуло алыми искрами солнышко красное, да и закатилось за деревья.

Спустя время Ждан толкнул Серого в бок: на поляну перед частоколом выехал всадник весь в чёрном на коне чёрном же.

– Ну, что я говорил? Веришь теперь? – зашептал принц оборотню.

Напарник тихонько спрыгнул на землю, волком оборотился да за всадником следом тенью невидимой скользнул. Во дворе ни коня, ни наездника не оказалось. Трижды оборотень вокруг избушки обошёл, никаких следов не нашёл. Принял Серый человеческий облик – и снова в обход. Тут-то и унюхал проход за углом избы. Едва заметное марево, как от костра, дрожало в воздухе на границе рядом с частоколом. Сунулся было в него оборотень, да не пустила его сила неведомая.

– А царевна-то непростая, видать, – вернувшись, задумчиво поделился с принцем своей находкой. – Ходит она на ту сторону мира, в другое измерение. По всему видать – Баба-яга она.

– Как… как это Баба-яга? Это что же она, человечинкой питается? – Ждан аж посерел, представив себе, что было бы, как бы девица их с Волком застала во дворе или в избе.

– Тьфу ты! – сплюнул оборотень. – Да кто ж вам такие сказки в детстве сказывает? Хотя… – окинув Ждана взглядом насмешливым, протянул Серый. – Вам, может, только страшилки и вещают, чтобы не лезли куда не след, не мешали мировому пространству своей жадностью царской да глупостью.

– Ты говори да не заговаривайся! – вскинулся наследник.

– А то что? – хмыкнул Волк, устраиваясь на ветке.

– А то… А не то…

Принц пенился и никак не мог успокоиться, но придумать угрозу-наказание для напарника так и не сумел. Ему чем ни пригрози, всё в насмешку сведёт. Оборотень – что с него взять.

– Что с царевной делать-то будем? Подобру-поздорову к царю Берендею пойдём сватать? Или выкрадем, как надумали? – принц перевёл разговор на тему более волнующую, чем невежливость оборотня.

– Сдаётся мне, поговорить надо с царевной. Глядишь, добровольно пойдёт.

– С Бабой-то ягой? – Ждан вытаращил глаза. – А ну как заколдует? Что тогда?

– Ежели да когда, – передразнил оборотень принца, – вот тогда и узнаем.

Только вымолвил, как на поляне показалась царевна. Спрыгнул Серый, в прыжке волком обернувшись, и стрелой скользнул наперерез тени тёмной, едва заметно хромающей.

– А ведь не Баба-яга ты, красавица, – человеком вырастав перед царевной, удивлённо выдохнул оборотень. – Ты…

– Молчи, добрый молодец, коли жить хочешь, – царевна откинула с головы капюшон и сверкнула глазами чёрными.

Задохнулся волк от чувств, доселе неведомых: будто бездна в него глянула да в душу поцеловала. А поцелуй тот непростой: чует Волк, что тянет силы из него дочь Берендеева, а поделать ничего не может. Стоит истуканом, в глаза её ненасытные пялится. Дёрнулся было в зверя перекинуться, да взвыл волк внутри, по лапам связанный.

Напрягся оборотень, пытаясь глаза отвесть. Рубаха на плечах затрещала от натуги. А глаза царевны всё ближе, всё шире. Так и манят нырнуть в воды прохладные, с русалками искупаться-понежиться.

«Тятя, тятя, а ты мне гостинца привезёшь?» – вспыхнуло медью красной под сердцем волчьим.

«Привезу, зайчонок, что хошь привезу», – целуя дочь в макушку, улыбнулся Волк.

«А привези мне, тятенька, цветочек аленький», – защебетала егоза, забираясь к отцу на руки.

«Это где ж ты такое вычитала?» – удивился оборотень.

«В книжке старой из маминого сундука», – бесхитростно улыбнулась девочка и близко-близко заглянула глазами тёмными в душу волчью.

Тут-то и огрело Волка по затылку: глаза-то у дочери зелёные, что озёра лесные колдовские. Вздрогнул матёрый, попытался вырваться из плена, да не тут-то было: цепко держали взглядом глаза антрацитовые колдовские, в глубину заманивали. И вдруг раз – и схлынуло наваждение.

Проморгался Волк, головой потряс, прогоняя остатки хмеля чародейского, глянул – а царевна на траве лежит, не шевелится. А над ней смущённый Ждан стоит, палку в руках держит. Видать, приложил колдунью нежно, оборотня из омута спасая.

– Б-х-хэ… Благодарю, – прохрипел Серый, откашлявшись, и протянул наследнику ладонь крепкую.

– П… пожалуйста, – принц палку из рук выпустил и пожал протянутую руку.

– Как ты догадался? – склонившись над царевной, проверяя пульс и дыхание, поинтересовался Волк.

– Я не догадался. Я… испугался за тебя. Ты стоял, будто мешком пыльным ударенный. А царевна напротив – не моргая, не двигаясь. А потом ты улыбаться начал и колдунью именем чужим называть, на корточки присел, руки протянул. Она к тебе на руки-то и взгромоздилась. Отвечала что-то голосом нежным, в глаза смотрела. Вот гляделки ваши мне и не понравились. Я и подумал: странное творится. Не может царёва дочь вот так запросто на руки к кому ни попадя… Да и ты чтоб обнимал всякую да ворковал с первой встречной – с трудом верится.