Хозяйка проклятой деревни-3 Властелин троганов

Глава 3. Илидан

Черная река ревела внизу, взбивая грязно-белую пену о выступающие скалы. Это был единственный звук в мертвой тишине ночи, и сейчас он казался мне самой прекрасной музыкой на свете.
Пока вода бурлит – Саргон не пройдет.

Я стоял на обрыве, глядя на противоположный берег. Там, во тьме, мерцали сотни огней. Костры лагеря моего сводного брата. Их было много. Слишком много. Если бы я не обрушил мост, они бы уже пировали на наших костях.

Малакор еще не привел свои силы, никогда не нападал сразу. Он выжидал. Это его старая привычка – высокомерие древнего ящера. Он не считал меня достойным противником, он считал меня болезнью, которую нужно выморить голодом. А Саргон... Саргон нервничал. Я видел по следам на том берегу, как хаотично двигаются его отряды. Брат спешил. Ему нужно убить меня до того, как прибудет отец. Он хотел забрать славу себе.

Однако время – предатель. Я чувствовал, как мороз на этот раз играет против меня. Воздух становился прозрачным и звонким, температура падала. Еще два, может, три дня – и бурный поток превратится в ледяной тракт. И тогда Саргон перейдет реку, не замочив сапог.

Мне нужно готовиться.

Но вдруг я замер, отвернувшись от обрыва.
Я почувствовал это кожей, раньше, чем увидел или услышал. Что-то тяжелое, огромное и чужеродное заворочалось в пространстве позади меня. Вибрация прошла не по земле, а по самой ткани реальности, отдаваясь тупым гулом в костях и зубах.
Это шло из глубины лагеря. Из прорыва, который открылся совсем недавно в кольце каменных глыб.

Топот ног прервал мои мысли.

– Ваше Величество! – звонкий, срывающийся от страха голос разрезал тишину.

Ко мне, скользя по обледенелым камням и едва не падая, подбежал паренек – совсем мальчишка, вестовой в великоватом шлеме. Его глаза расширены от ужаса, рука дрожала, указывая в сторону лагеря.

– Ваше Величество! – выдохнул он, хватая ртом воздух. – Прорыв шевелится! Сейчас троганы полезут!

Мальчишка был в панике. Для него, как и для любого нормального человека, это был сигнал к бегству или смерти.
Но я лишь ощутил мрачное удовлетворение.
– Я знаю, – спокойно ответил, проходя мимо застывшего солдата. – Пусть лезут.

Я направился прямиком к пульсирующей фиолетовой трещине. Раньше моей задачей было закрывать их. Запечатывать, не давая тварям изнанки проникать в наш мир. Я был стражем.
Теперь я стал тюремщиком.

– Ваше Величество, – один из моих лейтенантов отступил на шаг, когда я приблизился. В его глазах я видел тот же страх. Не перед врагом, а передо мной. И перед тем, что я собирался сделать.

Я кивнул ему, приказывая отойти, и шагнул к прорыву.
Оттуда пахло серой и гнилым мясом. Реальность стонала, пытаясь затянуться, но ни один прорыв еще не закрылся без моего вмешательства. Теперь я не собираюсь их закрывать…

– Выходи, – прорычал я на языке, от которого у людей шла кровь из ушей. – Служи мне.

Я не учил эти гортанные, вибрирующие звуки. Когда поглотил силу десятков прорывов, это знание просто возникло в голове, словно осадок на дне бокала. Этот язык был примитивным, лишенным полутонов, как и сами его носители. У троганов не было сложных мыслей, не было мечтаний. Их инстинкты сводились к одной-единственной, бесконечной жажде – убивать. И приказывать им нужно было так же: просто и жестоко.

Из фиолетового тумана выступила массивная фигура. Троган. Два с половиной метра мышц, покрытых хитиновой броней, четыре руки с когтями-крючьями и абсолютная, первобытная ненависть во взгляде.
Тварь зашипела, готовясь к броску.
Я не стал использовать оружие. Моя аура, тяжелая и горячая, накрыла монстра, вдавливая его в землю. Я ломал его волю, сминал инстинкты, заставляя признать во мне альфу. Это было больно. Словно я вбивал раскаленные гвозди в собственный череп.
Троган дернулся, захрипел и опустился на одно колено, склоняя уродливую голову.

Сто двадцать первый.

Я выдохнул, чувствуя, как по виску стекает капля пота, тут же застывая на морозе.
Оглянулся. И приказал трогану следовать в карстовые пещеры, где терпеливо ждали сто двадцать молчаливых смертоносных теней. Моя личная гвардия из чудовищ.
Когда-то я истреблял их. Теперь я их коллекционирую.

Этого мало. Катастрофически мало. У Саргона драконы. У него магия, у него численное превосходство. Даже с силой прорывов, я не смогу выжечь их всех. Один в поле не воин, даже если это поле – небо, а воин дышит огнем. Войны выигрывают армии, а не одиночки.

Я снова посмотрел на прорыв. Из него уже показывалась следующая тварь. Голова раскалывалась. Стоит мне ослабить хватку на секунду – и они разорвут сначала меня, а потом и всех моих людей.
Но у меня не было выбора.
Я сжал кулаки, чувствуя, как чешуя проступает под кожей на костяшках. Холод ночи кусал лицо, но внутри меня разгорался тяжелый мрачный жар.

– Следующий! – приказал я темноте.

Пусть река замерзает. К тому времени, как лед станет крепким, я соберу здесь столько тварей, что даже Саргон, увидев нас, вспомнит, что такое страх. Я ставлю на кон все. Свою душу, свою человечность, свою жизнь.
Лишь бы у меня хватило сил удержать их поводки.

Я отпустил волю, позволяя ментальным тискам чуть ослабнуть, но не исчезнуть. Голова гудела, словно в нее залили расплавленный свинец. Мне нужен холод. Мне нужен ледяной ветер, чтобы остудить кипящую кровь.

Оставив лейтенанта следить за прорывом, я снова направился к реке. Не к тому обрыву, где стоял раньше, а к единственному стратегически важному месту – остаткам моста. Именно там русло сужалось, и именно там лед должен встать в первую очередь.

Если Саргон умен, он уже готовит понтоны или ищет броды. Я не мог полагаться только на донесения разведчиков – мне нужно видеть врага.

Каменная арка моста, некогда соединявшая берега, теперь напоминала сломанный позвоночник гиганта. Оборванный край дороги нависал над черной бурлящей водой. Я шагнул на самый край обломанной плиты. Ветер ударил в лицо, принося запах снега и… дорогих благовоний.