Хозяйка проклятой крепости

ГЛАВА 3 День первый

Кто-то очень высокий сунул мне в руки гигантский деревянный черпак, размером с четырех литровое ведро, и пихнул меня к канаве с дерьмом. Большинство уже стояло по колено в ней, и вычерпывала утлыми посудинами жижу, которую остальная часть народа сливала в бочки.

– Че застыла! Работай, давай! – гаркнул надо мной голос, я взглянула на оравшего. Это был высокий, очень высокий человек, с суровым, будто высеченным из камня, лицом. На щеке у него багровел огромный уродливый шрам. ОН – сытый, сильный, тепло одет…

В голове мелькали мысли: реалити-шоу, похищение, жестокий розыгрыш…

Я обратила внимание, что практически все, кто находился рядом, оказались выше меня ростом, за исключением, может быть, подростков. Странно… Очень странно.

Изо всех сил пытаясь подавить в себе брезгливость я встала рядом с канавой и попыталась зачерпнуть содержимое. Острая вонь проникла во все клетки моего тела и меня вывернуло наизнанку прямо в эту же зловонную яму…

– Выродок Утбурда! – от увесистого пинка я отлетела в сторону и упала на мерзлую землю.

Рывком меня снова подняли на ноги и подтолкнули к злосчастному рву. Отключив обоняние и разум, я машинально начала черпать жижу. Мне было страшно, но очень хотелось жить…

Мало того, что сам черпак был довольно тяжелым, с дерьмом он и вовсе казался неподъемным. Мы работали долго, очень долго, а жижи в канаве не убавлялось. Руки сводило от нагрузки и ноющие мышцы давали мне знать, что я еще жива и это не галлюцинация. Я потеряла счет времени, когда кто-то из охраны крикнул нашим надсмотрщикам.

Уже темнело, когда нас нестройной вереницей повели обратно в нашу темницу. Черт! Что это такое вообще?! Мысли возвращались понемногу после изнурительного тяжелого и грязного труда. Может я все-таки в коме? И это какой-то затянувшийся кошмар?

Когда мы, наконец, после череды длинных сумрачных коридоров, достигли места своего отдыха, из заключенных снова выстроилась очередь. Сначала я не понимала, куда она ведет, но присмотревшись увидела, что из отверстия в стене, по какому-то керамическому желобу стекает вода, небольшой мутной струей. Втиснувшись между стоящими людьми, которые были так измотаны, что сил возражать у них не было, я заняла очередь. Господи, вода! Хоть как-то смыть с себя ошметки этого грязного, мучительного дня. Вероятно выемка в полу, через которую утекала вода была туалетом, судя по следам жизнедеятельности. Хм, мило…

Подставляя лицо и, по возможности, голову под струю, пытаясь хоть как-то отбить этот треклятый запах, я судорожно анализировала происходящее. Ноги до колена были вымазаны нечистотами, и я тщетно пыталась их отмыть в этой тонкой холодной струе. Вот так… частями, кое-как я отмывалась, беспрерывно думая о том, что же все-таки со мной произошло. Самой правдоподобной казалась версия, что я просто-напросто сошла с ума. Вопрос что теперь со всем этим делать?

Нужно это сумасшедший бред, кошмар, который меня преследует, постараться обернуть себе на пользу. Ведь тут есть люди, одетые теплее и лучше, явно более сытые. И я должна занять такое же место!

Я обязана думать, так скажем, в нужном направлении. Хм! По мере возможности конечно. И ни на минуту, ни на секунду не забывать, кто я есть на самом деле. Я – Ирэн Истомина!

Поддавшись, неожиданно нахлынувшему настроению, я выпрямила спину и гордо смотрела, высоко задрав подбородок, на всех стоящих рядом, пока струя ледяной воды заботливо смывала с волос дерьмо. Не всё, конечно, но… Подождите! Я еще покажу на что способна!

– Эй ты! – толчок в спину, быстро вернул меня в реалии, – Не одна! Другим тоже помыться охота! Расстоялась тут!

Тетка в драном балахоне. Страшная! Вылитая ведьма. Отекшее лицо, мешки под глазами, как будто бухает каждый день. Кожа нечистая, в каких-то мелких прыщиках. Ну немудрено, на такой-то работе. Меж тем тетка не успокаивалась:

– Мойся-не мойся, а уродство не отмоешь, – и заржала, неприятно повизгивая.

Я офигела, честно говоря… Это она мне? Она себя-то видела вообще? Самое странное, что в толпе рядом засмеялись почти все, в поддержку, как я понимаю, этой омерзительной бабе.

Они что – все сумасшедшие?! Я отпихнула тетку, и гордо вышла из-под импровизированного душа.

– На себя посмотри! Жаба! – тут со смеху покатились и те, кто до этого оставался в стороне.

Дикий ржач прервал один из охранявших:

– Заткнулись все! – и жестко пнул под колени одного из особо потешавшихся надо мной мужичков. Тот рухнул на бок, и толпа стихла, неохотно замолкла, жалея, что потеряла повод посмеяться.

Вытереться было нечем, с волос текло на мои лохмотья и становилось совсем зябко. Стоило ли вообще мочить голову? Так и окончательно простыть недолго. Не хватало еще помереть тут от простуды… Я утерла лицо рукавом и молча смотрела, как осторожно обмываются другие: мочат только руки и лицо.

В помещении появилось еще несколько охранников. Я сообразила, что сейчас нас будут кормить. Суета, возникшая сразу после того, как два дюжих мужика приволокли какой-то замурзанный котел, и бренчание глиняных плошек напомнили мне о моем пустом желудке. Он застонал, как раненый зверь. Мне казалось, что его слышат даже на улице. Так! У всех плошки. Мне нужна плошка. Рыская глазами где бы найти подходящую посудину, я наткнулась взглядом только на кривые черепки в углу.