Хозяйка проклятой крепости

ГЛАВА 10 Гончарный круг

Все-таки, я сумела напроситься в гончарную мастерскую. Смешно! То, что я так ненавидела там, дома, теперь мне представлялось чуть ли не единственным способом спасения.

В гончарной мастерской было сумрачно и жарко. Огромный очаг источал жар, которого хватило бы отопить концертный зал. Пот сразу выступил из всех пор моего изможденного работой тела. Я увидела три гончарных круга.

О! Тот, что стоял у меня в мастерской, дома, было чудом техники по сравнению с этим убожеством. Мой гончарный круг, который раньше я искренне желала спалить когда-нибудь за домом, был снабжен электронной педалью и идеально сбалансирован. Папенька не пожалел денег на хорошее оборудование.

Здесь же обнаружились первобытные чудовища. Тяжеленный кривой каменный маховик, грубо сколоченная деревянная шайба на толстой оси. Господи, как же раскручивать такую махину?!

За станками работало три человека. Двое, вполне себе молодых людей тридцати-сорока лет и один – очень-очень древний старик. Меж тем главный в гончарной мастерской ловко ставил на обжиг несколько кривоватых мисок и два больших горшка.

Я, стараясь не привлекать к себе внимания, тихонько собирала осколки керамики с пыльного пола. Собрав крупные осколки понесла их к выходу, чтобы потом выкинуть их за стену, куда мы обычно сваливали мусор. Присмотрев себе осколок покрупнее, я, как всегда, спрятала его в свой капюшон, который теперь служил мне своеобразным карманом.

Мне требовалось подмести и помыть мастерскую, перенести огромную партию посуды в специальное помещение для сушки и вытащить гигантский чан, с уже неразмокающей глиной, вычистить его и набрать свежий материал, который потом необходимо залить водой.

Периодически выдавалась минутка, чтобы посмотреть, как работают гончары. Их работа была топорной, грубой и примитивной. Я же, несмотря на дикое сопротивление Маргарите, умудрилась научиться сносно делать несколько видов кувшинов, глечиков, тарелок, блюд разной формы, горшков и мисок. Правда, я не была уверена, что на этих допотопных кругах, мне удастся сделать хоть что-нибудь приличное.

Я исправно делала свою работу и, несмотря на то, что таскать чан оказалось непомерно тяжело, не жаловалась. Пару раз мне посчастливилось не застать на месте мастеров – они уходили на обед, и я попробовала начать делать что-то свое.

Тяжелый каменный маховик тяжко поддался моим усилиям. Положив небольшой глиняный комок, я с трудом, но все же, отцентровала его. Плюс каменного маховика был в том, что когда его хорошо раскрутишь, он долго не теряет скорости. Но в этом же был и минус… Благо, я заранее услышала шаги и мне с большим трудом удалось остановить его.

Главный цепким взглядом оглядел помещение: маховик уже почти остановил вращение, но все еще еле заметно двигался. Взгляд главного переместился на меня и я невольно съежилась – он мог ударить и даже избить. Слава богу! В этот раз пронесло. Надо быть осторожнее.

В мастерской со мной не разговаривали, было ощущение, что иногда меня просто не видят. И это было на руку. Я смотрела, подмечала и запоминала. Из гончарной вели два хода. В один приходила я, другой вел куда-то внутрь башни в которой находились мастерские, кухни, помещения для слуг и охраны.

Судя по всему, работники гончарной приходили в мастерскую изнутри башни. Эх, если бы мне удалось начать здесь работать, я бы смогла лучше узнать внутреннее устройство здания и понять, где находится выход для слуг во внешний двор.

Конечно, в основном я все так же пахала с остальными рабами. Мы чистили отхожие ямы, таскали добычу, помогали на кухне. В мастерскую мне удавалось вырваться пару раз в месяц. Но, как говорится, вода камень точит… Я потихоньку, в отсутствии главного, училась управляться с кругом.

Где-то через полгода я увидела, что из мастерской исчез старик. Помер, наверное бедолага. Это, конечно, ужасно, но это был мой шанс. Несколько раз главный приводил каких-то бестолковых подмастерий, которые не могли вылепить даже элементарной миски. Главный злился и часто срывался на бедных, ни в чем не повинных гончаров. Рабочих рук не хватало, и им пришлось работать в полторы смены.

Заметив, мой неподдельный интерес, хозяин гончарной, кивком разрешил мне сесть за гончарный круг. Не веря своей удаче, я села, взяла податливый кусок глины и потихоньку, раскручивая адский маховик, начала центровку. Честно, я не знала, существует ли мышечная память с моей прошлой жизни, и уповала исключительно на везение. Цепь от кандалов постоянно мешала, но ничего…

То ли действительно мне везло, то ли нужно было поблагодарить дотошную Маргариту… Это вообще, я говорю? Но дело пошло. Потихоньку под моими руками образовался конус, я еще раз проверила, нет ли неровностей и шероховатостей. Все же мне не нравилась эта работа… Глина забивалась под ногти, ощущение, что ты месишь руками грязь. Но с той жизнью, что у меня была сейчас перебирать особо не приходилось. Это было лучше, чем таскать тяжести или черпать дерьмо.

Создавалось даже ощущение элитарности такой работы. Придавив конус, я начала делать углубление внутри будущего изделия, не забыв при этом оставить слой глины для толстенького дна. Подготовительные этапы были пройдены, и мне осталось только придать форму сосуду.

Как ни странно, эта работа меня успокаивала. Я решила сделать что-то вроде восточного кувшина, с широким плоским дном, невысоким горлышком и витиеватой ручкой. Заметив взгляд главного, я, вдруг, занервничала и первый кувшин запорола. Мягкая глина прогнулась, оставив на гончарном круге невообразимую кракозябру.