Хозяйка проклятой крепости

ГЛАВА 13 "Чистые" намерения гере Плата

Тунн не смогла убежать…

Через несколько часов ее, окровавленную и избитую, волокли по песчаной отсыпке двора, привязанную за ноги к лошади. То что от нее осталось, было трудно назвать человеком. Нас согнали во дворе и показательно казнили беглянку. У нас на глазах…

Страшно было, с какой деловитостью и сноровкой собирали виселицу, заранее зная каждую деталь конструкции. Молча, собрано, без эмоций…

“Господи! Почему я не остановила ее?”, – видимо, во мне жила наивная мысль, что побег удастся. А если получится у нее, то потом получится и у нас…

Я не плакала… Во мне просто что-то в очередной раз умерло… В который? Сотый? Тысячный? Я устала считать. Как мне хотелось взглянуть в глаза треклятого конунга, чтобы понять, как? Как такое возможно?! Обесцененная до нуля человеческая жизнь…

Во двор, с помпой, прошел главный церковник. Я не разбиралась в их церковной иерархии. Кто он? Епископ, аббат? Плевать. Я хотела его увидеть. Это тот урод, что обидел мою Ирму, и он поплатиться за это. Клянусь! Я сама его убью. А потом конунга Гермунда, мать его! За всех! За Хану, Тунн, Ирму, и за всех несчастных, что еще оставались жить здесь, в этом больном сообществе…

Гере Плат оказался именно таким, как я себе его и представляла. Длинный, худой, но с явно выпирающим животиком. Плешивый, с маленькими мутными глазками. Он постоянно облизывал губы. Гере Плат подошел к несчастной Тунн. Слава богу, она уже была почти без сознания, негромко пробормотал какую-то молитву, а затем странным жестом крестил ее и палач выбил опору…

Подавленные, мы поплелись в темницу. Я не видела, как снимали тело. И не думаю, что ее хоронили. Скорее всего, тело сбросили за стену, как и остальных мертвых невольников. Люди Тунн выглядели потерянными и жалкими. Еда в этот вечер никому не лезла в рот.

Приперся гере Плат. Какого черта? Что он тут забыл? Я видела, как Ирма, вжалась в стену и накинула капюшон поглубже, чтобы проклятый хер не узнал ее. Я утешительно сжала ее руку.

– Все хорошо, Ирма! Я рядом.

Ирма благодарно кивнула, машинально цепляясь за мою хламиду.

Меж тем раздувающийся от собственной важности церковник начал нам что-то пояснять. Что-то типа: “Непогрешимый, милостью своей, дал вам жизнь, и обязанность ваша радоваться всему, что он вам дает. Греховны мысли ваши, греховно тело ваше. Да снизойдет истинный свет на ваши эссенции (души).”

Как он назвал их бога? Вроде бы – Непогрешимый? Да-да! Только что-то Непогрешимый как-то неравномерно благодать свою раздает…

Церковник, однако, нудел и не затыкался. Говоря о том, что раз жизнь в этот раз вам выпала такая тяжелая, то значит в прошлой жизни мы чем-то прогневали Господа. И нечего пенять, а нужно спокойно сносить все тяготы, и с радостью принимать все, что выпало на нашу долю.

Выбесил он меня. Аж глаз задергался! Что-то не сильно святой отец, или как его там… на праведника похож! Была мысль ему подножку поставить, когда он прошел мимо меня, но я сдержалась.

Остановившись напротив, он внимательно изучал мое лицо. Бедная Ирма за моей спиной старалась не шевелиться. Я с вызовом смотрела в его маленькие мутные глазки. Он бесцеремонно оглядел меня, как будто раздевая. Потом, наклонившись ближе, отодвинул край капюшона взял меня за подбородок и большим пальцем провел по щеке. Я хотела отдернуться, но удержалась, хоть и с трудом. Внутреннее чутье подсказывало, что этот человек не просто опасен, а очень опасен…

Я чувствовала, как в нем пробуждаются желания, и боялась смотреть в глаза мерзкому старику. Понимала, что он выискивает очередную жертву. В этот раз я даже пожалела, что уже не была так уродлива, как в самом начале. Меньше всего мне хотелось его внимания…

– Придешь на исповедь, я чувствую в тебе темного! – приказал он. Охранники кивнули и посмотрели на меня, как мне показалось, с сочувствием. Внутри меня все похолодело, – В девятину… – уточнил он уходя.

Гере Плат развернулся и, сметая полой рясы мусор и пыль, вышел прочь. В сердце поселилось липкое, неприятное предчувствие. Сколько у меня времени до этой девятины? Надо переставать пользоваться хелидонной, может тогда он от меня отвянет? Просто побрезгует? До девятины оставалось три дня, вряд ли за это время, что-то изменится...

Я умолила охранников не отправлять меня в гончарную, я просилась на вычерпывание дерьма, я не мылась три дня, я перестала пользоваться хелидонной, чтобы предстать перед священником в наиболее ужасающем виде.

На третий день меня повели в часовню. Как бы обстоятельства не были ужасны, все же у меня появилась дополнительная возможность рассмотреть внутренние ходы и помещения башни, в которой мы находились, и изучить расположение зданий в крепости, чтобы внести необходимые поправки в мою карту.

Мы шагали каким-то окольным путем, не через гончарную мастерскую. Через череду длинных коридоров и проходов вышли на улицу и двинулись вдоль башенной стены. Сбоку открывались довольно просторные помещения, набитые работающими людьми. Судя по всему, это были слуги и мастеровые. Мы миновали швейную, кузнечный цех, какие-то прядильни и зашли с другой стороны. Там, внутри, оказался тоннель через башню, который вел прямо к часовне.