Хозяйка разорённого поместья Эшворт-холл

Глава 9. Утро

Ночь на чердаке выдалась беспокойной. Я не рискнула остаться в своей каморке, слишком опасно. Потому вместе с Энни схоронилась в пыльном царстве забытых вещей.

Мы устроились между старыми сундуками, укрывшись найденным вчера плащом. Энни, дрожа, прижалась ко мне справа, а слева я положила нож, на всякий случай.

Рёбра ныли, но я, сцепив зубы, терпела. Голод тоже, увы, никуда не делся. И ко всему этому добавлялись страх и тревога, выматывая куда сильнее всего прочего. В голове крутились одни и те же мысли, не давая мне покоя.

Энни уснула почти сразу, как только мы устроились. Её дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Перед сном мы успели поговорить о завещании. Девушка искренне радовалась за меня, хотя в её глазах плескался страх за будущее.

- Миледи, вы теперь хозяйка, - шептала она. - Это же чудо!

- Да, Энни, чудо, - ответила я. - Но теперь мне предстоит долгая борьба. И я не уверена, что выйду победительницей.

- Вы непременно победите! - убеждённо прошептала служанка. - Вы изменились, миледи, стали куда сильнее, смелее. Прежняя вы бы просто плакали и молились. А теперь… теперь вы боретесь.

Эти слова согрели душу, но не прогнали тревогу. Я лежала с открытыми глазами, глядя в темноту под крышей и считая удары собственного сердца.

Чердак жил своей ночной жизнью. Стропила поскрипывали под порывами ветра, где-то в углу шуршали мыши. Внизу, в доме, тоже время от времени раздавались звуки: тяжёлая поступь, скрип половиц, приглушённые голоса. Кто-то не спал. Гарета? Жюли? Или сама Дарена бродила по коридорам в поисках исчезнувшей меня?

Каждый шорох заставлял вздрагивать, пальцы сами тянулись к рукояти ножа. Я дремала урывками, проваливаясь в беспокойный сон, полный фрагментарных видений: то я снова падала с дамбы, ловя ртом воздух и понимая, что это конец; то передо мной возникало восковое лицо барона с запавшими глазами и синеватыми губами; то Дарена наклонялась надо мной с торжествующей усмешкой, а за её спиной маячила огромная фигура Жюли с занесённым над головой кнутом.

Где-то далеко прокричал петух, возвещая о скором рассвете. Я больше не могла терпеть, томясь неизвестностью. Осторожно высвободившись из-под руки Энни, поднялась и, обходя сундуки, подошла к маленькому слуховому окну.

Стекло было покрыто толстым слоем пыли и паутины. Я провела по нему ладонью, счищая грязь, и прижалась лбом к холодной поверхности. Внизу расстилалось поместье, окутанное предрассветной дымкой. Дорога, ведущая к воротам, терялась в молочном тумане.

«Приедет ли? - думала я, сжимая пальцами узкий подоконник. - Поверил ли мне вчера? А если нет, что тогда?»

За спиной зашуршало. Энни тоже проснулась, села, потирая глаза.

- Миледи? - её голос был хриплым со сна. - Вы чего так рано встали?

- Тревожно мне, Энни, - ответила я, не отрываясь от окна.

Девушка поднялась, отряхнула платье от пыли и подошла ко мне.

- Вы хоть немного поспали? - в её голосе слышалось беспокойство.

- Да, но как-то урывками, - я потёрла ноющие от боли глаза. - Слишком много мыслей не дают мне покоя.

Помощница понимающе кивнула и тоже выглянула наружу:

- Думаете, поверил?..

- Не знаю…

Мы стояли молча, вглядываясь в туманную даль. Небо на востоке постепенно светлело, из чернильного превращаясь в тёмно-синее, затем в жемчужно-серое. Первые лучи солнца ещё не показались, но уже обозначили своё приближение розоватым свечением у горизонта.

Мир просыпался. В саду запели птицы, сначала робко, отдельными трелями, потом всё громче и увереннее, сливаясь в радостный утренний хор. Роса превратила траву в серебристое море, искрящееся в слабом свете. Туман медленно отступал, поднимаясь клочьями и растворяясь в воздухе. Лето дарило этому миру особенную мягкость. Воздух был напоён ароматами трав, цветов и влажной земли. Даже сквозь щели чердачного окна я чувствовала эти запахи. Солнце наконец-то показалось из своего домика, и его лучи окрасили облака в нежные оттенки розового, персикового и золотого. Небосвод над горизонтом вспыхнул, словно кто-то распахнул ворота в райские чертоги.

Из трубы кухни потянулся тонкий дымок, Гарета, видимо, приступила к готовке завтрака для своей госпожи.

- Как красиво, - прошептала Энни, любуясь рассветом.

Да, красиво. Природа ликовала, встречая новый день, а я стояла здесь, в углу чердака, как загнанный зверь, и гадала, доживу ли до заката.

Краем глаза заметила движение…

Вдали, там, где дорога выныривала из-за холма, появились точки. Маленькие, едва различимые на фоне светлеющего неба. Я замерла, боясь поверить. Точки двигались, приближаясь, обретали очертания.

Карета. И всадники. Один, два, три… пять человек верхом.

Сердце рванулось вверх, к горлу, заколотилось так сильно, что заглушило все остальные звуки. Он приехал. Мистер Уэлс приехал!

- Энни! - схватила я её за руку. - Смотри! Видишь?

- Где? - и тут она тоже их увидела, её лицо засияло от радости. - Это… это они?

- Да! - я уже метнулась к люку. - Быстрее! Выходит, констебль поверил ему и согласился всё проверить!