Хозяйка разрушенной крепости 2. Тристан и Изольда.

Глава 4

Бывает порой такое.

Ты спишь.

Видишь жуткий кошмар.

И понимая, что смотреть его дальше категорически не хочешь – просыпаешься.

Но при этом глаза еще не открыла.

И лежишь себе такая в своем уютном мирке между сном и явью, тихонько улыбаясь, и думая: «Как же прекрасно, что этот ужасный сон наконец закончился».

...Вот сейчас у меня было как раз такое состояние.

Понимание, что квартира соседа-алкаша, превращающаяся в ад, заполненный пламенем, оказалась лишь ночным кошмаром, от которого я, вовремя проснувшись, столь благополучно избавилась.

Только почему мне так жестко лежать? Матрац у меня, конечно, не новый, с выпирающими пружинами, но я ж сверху два старых одеяла кладу, чтобы не чувствовать ребрами металлические бугры... А тут прям один из них так больно в бок уперся, что и не полежишь с закрытыми глазами, нежась в утренней дрёме до того, как прозвонит будильник...

Кстати, похоже, что встать по-любому придется, так как солнечные лучи настойчиво пытались пролезть мне под сомкнутые веки. М-да, зря я, конечно, шторы не задернула – окно-то у меня как раз на восток выходит, и восходы частенько будят меня раньше будильника...

Но делать было нечего – если уж обстоятельства так сложились, придется вставать... Только что за запахи у меня в квартире странные, будто кто букет свежих цветов в нее принес? И звуки, кстати, тоже...

Я разлепила глаза – и первым делом подумала, что из своего предыдущего кошмара попала в какой-то другой сон... Ибо вокруг был самый настоящий дубовый лес, с мощными стволами и развесистыми узловатыми ветвями, меж которыми буйно раскинулись кусты бузины и боярышника – бабушка, разбиравшаяся в лекарственных растениях, слишком хорошо обучила меня лечебной ботанике, чтобы я могла ошибиться.

- Ничего себе, - пробормотала я. – Как я в лес-то попала? Тем более, что на дворе осень, а тут, блин, лето красное...

И замерла...

Потому, что голос у меня был другой!

Более женственно-мелодичный, чем мой, сорванный атакующими воплями на тренировках...

И попавшие в поле зрения волосы не мои... Я всегда коротко стриглась, чтоб патлы не мешали в спаррингах, а тут – длинная спутанная грива, хотя по цвету такая же белобрысая, как и у меня.

Я даже дернула себя за прядь, чтобы проверить, не парик ли это на мне - и по тому, как заболела кожа головы поняла: не парик.

Моя волосня.

Родная.

Из моей личной тыквы произрастающая.

Но как я успела такую гриву себе отрастить? И что за платье уродское на мне?

Я попыталась одернуть смятый подол того, что было на меня надето – какое-то нищенское рубище из грубой ткани.

И замерла вторично.

Потому, что мои руки были... не моими.

Вместо аккуратно подстриженных ногтей – обломанные, с черными полосками грязи под ними. И в складки кожи грязь въелась, чего со мной сроду не было, ибо бабушка с детства приучила меня следить за гигиеной.

- Да что ж это такое-то! – рявкнула я, поднимаясь на ноги с мягкой, густой травы, которую поначалу посчитала своей постелью – только вот корень дуба, выпирающий из нее, в бок впился, зараза...

И осознала, что свое возмущенное рявканье я произнесла ни разу не на русском языке...

И не на английском, который был мне как родной...

Похоже, сейчас я говорила на диалекте, похожем одновременно на немецкий и какой-то из скандинавских языков, о которых я имела крайне смутное представление.

- Офигеть, - ошарашенно произнесла я теперь уже специально на русском – но язык и гортань не справились с произношением, и в результате из моего рта раздалось что-то очень корявое, к тому же произнесенное чужим голосом...

При этом мозг, пусть даже и чужой, но набитый моими мыслями, подсказал версию, которая в двадцать первом веке, конечно, выглядела бы фантастической, но при этом психика могла принять ее без последствий в виде съезда крыши, научно называемого сумасшествием...

Вряд ли в мое время найдется человек, который не читал романы про попаданцев в другие времена и тела. Соответственно, наиболее удобной версией произошедшего была следующая: во время взрыва бытового газа мое тело всё-таки умерло, а вот сознание улетело не в лучший мир, а в этот, с корнями, упирающимися в бока, и росой, изрядно промочившей надетое на мне уродское платье...

Мои мысли прервало шуршание в кустах – и на поляну, где я стояла в раздумьях, выскочил упитанный заяц.

Тормознул.

Уставился на меня, видимо, решая, что делать дальше.

И решил довольно быстро, так как в сантиметре над его головой пролетела стрела, которая вонзилась в дуб, дрожа словно от возмущения за досадный промах.

Разумеется, заяц серой молнией метнулся в кусты, только его и видели. А с противоположной стороны поляны раздался треск и шум, с которым, наверное, ломится через лес медведь... либо толпа людей, от которых в своем мире я видела очень мало хорошего.