Хозяйка разрушенной крепости 2. Тристан и Изольда.

Глава 12

- Чего ты там бормочешь, потаскуха? – прорычал разбойник, замахиваясь топором. – Да я тебя щас...

За шестнадцать веков лексикон быдла нисколько не изменился.

Как и моё отношение к нему...

Тренер Дмитрий учил: если противник собирается применить к тебе оружие, это снимает с тебя все ограничения в плане самообороны. Как говорится, лучше пусть судят двенадцать присяжных, чем несут шестеро из похоронной команды.

Потому я не стала дожидаться, пока топор разбойника развалит надвое мою голову, а просто ринулась вперед, под руку замахнувшегося, отбив ее левой ладонью - а правой рукой всадила кинжал в висок вожака банды...

Рискованный удар.

Обычный нож мог бы и не пробить череп. Но узкий клинок, хоть и с трудом, вошел в височную кость на всю свою длину. Любому, кто занимается боевыми искусствами известно, что самый гарантированный способ выключить противника – это поразить его мозг. Что я и сделала, всадив кинжал в череп ублюдка по самую рукоять.

Гарда больно ткнулась в кисть руки – всё-таки кость пробила, а не пуховую перину - но результат был достигнут. Разбойник замер на месте... и я впервые увидела, как стремительно может тухнуть в глазах человека жизнь. Словно свет в только что перегоревшей лампочке. Хотя - о чем это я? Какого такого «человека»? Тот, кто замахивается на девушку топором, не достоин так называться. Да и дальше коптить небо своим смрадным дыханием ему тоже незачем.

Правда, с ходу выдернуть кинжал из разбойничьего черепа я не смогла, клинок в нем застрял. Плохо...

- Ты чё делаешь, тварь? – заорал второй разбойник, попытавшись ткнуть меня самодельным копьем. Ну, что ж, это его выбор, я тут совершенно не при чем...

Топор медленно вываливался из руки умирающего вожака. Перехватив его, я отбила копье в сторону топорищем, и обратным движением руки рубанула по голове разбойника, неумело провалившегося вперед при тычке своим длинномерным оружием...

Хруст разрубленного черепа передался мне в руку по плохо оструганной деревяшке, на которую был насажен топор – и я поняла, что даже для меня это слишком... Одно дело сломать нос какому-нибудь уроду – и совсем другое меньше чем за минуту убить двоих... ну, не людей, хорошо, пусть будет человекообразных особей мужского пола...

Но всё равно психика не выдержала – и меня начало трясти.

Как же не вовремя...

Ведь еще третий разбойник остался, вылупивший глаза так, что они того и гляди из орбит вывалятся... И в руках у него было такое же копье, как у второго любителя легкой наживы, смачно шлепнувшегося в грязь с топором, тоже весьма глубоко застрявшим в голове...

Надо было бы выдернуть его оттуда – а не смогла. Руки затряслись так некстати... И оказалась я вся такая на грани истерики, безоружная против копья, нацеленного острием мне в живот. Ткни этот урод всего один раз – и поползу я собирать свои кишки в размоченной кровью дорожной грязи...

Но всё неожиданно обернулось иначе.

Внезапно разбойник выронил свое оружие, рухнул на колени, сложил руки перед харей, и взмолился:

- Ведьма... Ведьмочка... Умоляю, не убивай... Чего хошь сделаю. Ноги тебе целовать буду. Схрон наш покажу, мы там закопали целую дюжину старых римских денариев и пару сотен бронзовых нуммиев. На них ты себе дом хороший купишь, коня, корову... Только пощади!

От этой кислой рожи, по которой текли самые натуральные слезы, мне стало противно. Настолько, что аж трясучка моя куда-то делась.

Выдохнув, я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони – помогает быстрее прийти в себя, проверено. И, ощутив целебную боль, проговорила:

- Вали отсюда, урод. И побыстрее, пока я не передумала.

- Благодарю тебя, добрая ведьма! – заорал разбойник, вскакивая на ноги. И ломанулся в лес так, что только грязные пятки засверкали...

Я же, еще несколько раз шумно вдохнув-выдохнув, повернулась к рыцарю, который всё так же извивался в грязи, пытаясь хотя бы на локте приподняться – но у него и этого не получалось.

- Эх, мужики, - вздохнула я. – Во все времена одинаковые. Своими же лапками создадут себе кучу проблем, а потом, придавленные ими, не могут из грязи подняться. Хотя, мой незадачливый незнакомец, в данном случае без этих железных проблем тебя б уже давно копьями в дуршлаг превратили.

Для начала я наступила на голову вожака и выдернула из нее свой кинжал. Конечно, я и без оружия драться умею, но с ним как-то сподручнее. Особенно в этом мире.

Я обстоятельно обтерла кинжал от крови об одежду вожака и засунула свое оружие в ножны за голенищем. После этого подошла к рыцарю, присела, словно собиралась штангу толкнуть в рывке, и на мощном выдохе помогла бронированному всаднику подняться на ноги. Да уж, не зря Дмитрий заставлял нас не только биться на татами, но еще и силовой подготовкой заниматься. Не будь у меня отработанной техники тренировок с железом, фиг бы я чем помогла этому рыцарю, который вместе со своей металлической амуницией весил как минимум килограммов сто пятьдесят, а то и поболее.

Справившись с этим нелегким делом, я начала было отряхивать платье, за время путешествия по лесу поднабравшее на себя мелкого растительного мусора и цепких круглых соцветий репейника – но тут обратила внимание, что рыцарь постукивает себя по шлему. Хочет показать, что у него с головой не очень если в одно лицо собрался путешествовать по лесу, где водятся разбойники? Или же просит помочь ему шлем снять?

Я решила, что всё-таки второе. Ну, что ж, если начала помогать беспомощному, придется продолжать...

Я расстегнула несколько ремешков, которыми шлем был притянут к нагруднику, и помогла рыцарю освободиться от консервной банки, которую он напялил себе на голову...

Кстати, довольно симпатичную.

Не люблю блондинов, особенно патлатых, но это был тот случай, когда длинные волосы, спадающие на плечи, парню очень шли. Небось, обладатель такой физиономии от благородных дам отбоя не знает. Красавчик, аж смотреть тошно. И тараканов в голове у него наверняка хоть отбавляй, ибо внешность и доспехи обязывают... Вон, достаточно на Агравейна посмотреть. Тоже вроде смазливый на внешку, а внутри гнилой как вон тот старый пень на обочине...