Хозяйка разрушенной крепости. Ланселот и Элейн.

Глава 20

Сказать, что мне было страшно – это ничего не сказать.

Кусок в горло не лез, хотя свежая подсоленная акулятина поджарилась на славу, и корневища рогоза местные женщины быстро наловчились печь так, как я бы наверно в жизни никогда не научилась. Только ешь, да нахваливай!

Но все мои мысли были там, рядом с медленно остывающими печами...

И не того я боялась, что ничего не выйдет, и я лишусь своих земель.

Страшно было, что все мои задумки пойдут прахом!

Торговля соленой рыбой дело, наверно, хорошее, но вряд ли получится на этом быстро разбогатеть. А мне нужно было именно быстро! Я уже поняла: в этом мире слабым не выжить. И сейчас я ощущала ответственность не только за свое тело, чудом мне доставшееся, но и за всех людей, поверивших в меня...

И вот обед закончился. Настало время идти к печам.

- Не бойся, хозяйка, - шепнул мне на ухо Ланселот. – Я сам боюсь.

И улыбнулся. Хорошо так, по-доброму.

Почему-то его улыбка добавила мне решительности. Я поднялась, отряхнула подол платья от налипших на него травинок, и сказала:

- Ну что, пойдем посмотрим, что у нас получилось.

...Глиняные цилиндры от огня изрядно затвердели.

- И что с ними делать? – поинтересовался Винс.

- Ломать, - сказала я. – Берем камни, и разбиваем.

Люди деревни не казались шкафами-амбалами, но были довольно жилистыми – те, кто с детства работает руками, слабыми быть не могут. Потому первая печь была разбита за пару минут.

И по толпе, собравшейся возле нее, пронесся вздох разочарования.

- Один спекшийся шлак, - проговорил кузнец, разбивая увесистой палкой и ворочая ею пористые куски пустой породы. – Что-то не видать тут железа.

- Глубже копай, - проговорила я, чувствуя в животе холодную пустоту...

Похоже, ничего не вышло, и все мои теории о быстром стартапе пошли прахом.

Хотя - чему удивляться? Я вообще всё это в своей голове построила по отрывочным сведениям, когда-то услышанным или прочитанным. Естественно, ненужное забывается, со временем искажается в памяти, так что моё фиаско в общем-то было предсказуемым.

Кузнец продолжал без особого энтузиазма ворочать дымящиеся куски пустой породы, как вдруг Ланселот довольно грубо отодвинул его в сторону, наклонился, и вытащил из груды шлака черный, закопченный камешек величиной с ноготь большого пальца.

- Горячий, - проворчал он, перекидывая добычу с одной ладони на другую. – Не знаю, что это такое, но на шлак не похоже.

- А ну, дай сюда! – с горящими глазами потребовал Винс.

Ланселот бросил ему находку, которую начальник охраны крепости ловко перехватил и смачно плюнул на нее, отчего она зашипела.

После чего Винс потер ее между ладонями, взяв между пальцев, приподнял повыше – и те, кто стояли в толпе поближе к нему, загалдели.

- Глянь-ка, а ведь это железо! То самое, что бывший хозяин крепости покупал в Камелоте чтоб у нас было из чего ковать лемехи для пахоты и серпы для жатвы!

- Оно самое! - кузнец растянул рот в щербатой улыбке. – Хоть и мало его, на наконечник стрелы не хватит, но всё равно, получилось же!

- Ты глубже копай, как хозяйка велела, - посоветовал Винс. – Железо поди тяжелей пористого шлака, небось на самое дно печи ушло.

И правда.

Кузнец рьяно принялся за дело, только прогоревшие угли да зола во все стороны полетели. И вскоре к первому добытому кусочку железа добавилось еще полторы дюжины таких же. Немного, грамм двести может, но всё равно это уже можно было считать удачей.

- А ну-ка, пойдем посмотрим что в других печах! – взревел Винс, размахивая топором, обухом которого нанес удар по ближайшему к нему глиняному цилиндру.

Не прошло и часа, как все печи были разбиты, а их содержимое исследовано жителями деревни предельно внимательно. Результатом этого явилось чуть больше сотни мелких кусочков железа и две крицы – слитка, в который металл сплавляется при таком способе обработки руды, если всё сделано правильно.

...Когда жители деревни внезапно бросились ко мне, я, признаться, испугалась. Но тут множество черных, испачканных в копоти рук подхватили меня и подбросили в воздух. Толпа восторженно ревела, подкидывая меня всё выше и выше, и скандировала, будто куча футбольных фанатов, дорвавшихся до своего кумира:

- Хозяйка! Хозяйка! Слава хозяйке!

Когда же они наконец утихомирились и опустили меня на землю, по моим щекам текли слезы, но при этом я не могла сдержать радостную улыбку.

- Не сделали ли они тебе больно, леди Элейн? – рявкнул Ланселот. – А то я сейчас...

- Это я от счастья, - перебила я его, шмыгнув носом. – От радости за нас за всех. Потому, что теперь у нас появился реальный, настоящий шанс добиться в этой жизни очень многого.