Хозяйка рыцарского замка

Глава 7

Шандор упал не на спину, иначе мог бы покалечить девочку, а на бок. Он был бы рад потерять сознание, но, видно, не заслужил даже этой малости. Левая рука повисла безвольной плетью. Ноги едва держали его.

– Живая? – спросил он и снова закашлялся. Тсера лишь кивнула. – Идем.

Кое-как поднялся, покачнулся, едва устоял. Вынужденно принял помощь хрупкой девочки, что тут же подставила ему плечо.

– У ясеня конь, беги к нему. Поняла?

– Нет!

– Беги, кому сказал?

– Я не уйду, – заупрямилась девочка.

– Закон помнишь? – прибег Шандор к последнему средству, хотя даже говорить такое было стыдно. – Я спас тебя. Твоя жизнь теперь принадлежит мне. Иди и не оглядывайся.

Сказать по чести, в Валахии да и в соседних княжествах подобный закон никогда не существовал. Шандор придумал его только что. Надеялся, что Тсера в силу возраста, на слишком разбиралась в таких вещах. Ему бы вспомнить, что она спасла его раньше. Неизвестно, кто кому задолжал больше, но сейчас главным казалось спасти упрямую девчонку. Потому был готов даже солгать.

Та неожиданно послушалась. Опустила плечи, пошла прочь, то и дело оглядываясь назад. Шандор поспешил обратно.

Снова Ферка перехватил его, снова приказал бежать, а тот сопротивлялся, как недавно Тсера. Никакие слова о том, что теперь уже никого не спасти, никакие угрозы не действовали на него. Лишь громкий голос Радвана заставил задуматься.

– Убийца! – закричал Петру. – Не получил мою дочь добром, так решил силой взять, отомстить. Держи его!

Люди, с которыми друзья еще недавно вместе тушили пожар, повинуясь приказу хозяина, двинулись на них. Женщины причитали, но хотя бы держались в стороне. Помогали тем немногим раненным, кого удалось спасти. Мужчины, напротив, обозлились. У кого-то в руках остался топор, другие похватали вилы, крюки для сена. Подстрекаемые Радваном, попыталась взять чужаков в кольцо.

Теперь Шандор испытал настоящий страх. Забыв о боли, он побежал, как трусливый заяц. Он был жалок и противен самому себе в эту минуту и все же отступил. Не пытался ничего объяснить, оправдаться, не принял бой. Разгневанная толпа вряд ли услышала бы его.

Благо лошади были недалеко. Тсера успела отвязать их, когда заметила Ферку и его друга. Первый резво вскочил в седло, второй немного замешкался. Левая рука почти не слушалась. Хорошо, что ноги были целы, хоть и дрожали.

– Держи их!

– Хватай!

– Воры!

– Убийцы! – слышались голоса по ту сторону поместья.

Обозленные, разгневанные люди мечтали о мести. Казалось, им все равно, с кем сражаться, только бы не возвращаться обратно, не видеть заплаканных лиц женщин, не считать раненых и погибших. На их лицах читалась бесконечная усталость и страх, и все же они были слишком опасны.

Шандору бы сотню раз подумать, но времени на размышления совсем не осталось. Едва ли понимая, что делает, он наклонился и протянул руку Тсере. Когда девочка бесстрашно вложила свою ладонь в его, поднял ее и усадил перед собой.

– Но! – крикнул он и сорвался с места.

Луна уже взошла, но ее света было недостаточно, чтобы ехать, не опасаясь попасть в яму или упасть с лошади. Страх подстегивал сильнее, заставляя понукать животных. Наконец, друзья сумели оторваться от погони. Оба понимали, что это не конец, но сейчас были рады даже такой передышке.

Тсера молчала всю дорогу. Робко жалась к Шандору, не жаловалась. Она напоминала маленького испуганного зверька, который боится лишний раз шевельнуться и напомнить о себе. Шандору показалось, что она задремала, но он все равно произнес негромко:

– Ты видел ее?

– Нет, но не тешь себя напрасными надеждами. Я видел Радвана, когда ему показали тело. Он был похож на безумца, сам закрыл глаза девушки. Это могла быть только Умилинта, в смерти которой он обвинит нас.

Тсера дернулась, едва не упав с лошади. Шандор удержал ее в последний момент. Едва утихшая боль напомнила о себе с новой силой.

– Меня, – ответил негромко Шандор. – Ты оказался в имении случайно. Я приехал за Умилинтой и не уберег ее. Но я не видел ее мертвой, значит…

– Ты ничем не смог бы помочь. Смирись.

– Это не она!

Ферка не ответил. Его молчание звучало приговором, будто он уже не видел смысла переубеждать друга.

У ворот спешился и помог спуститься Тсере. Девочка по-прежнему молчала, дрожала то ли от холода, то ли от страха. Конечно, она слышала их разговор, но ни о чем не спросила. Веселая, непоседливая, сейчас она напоминала безжизненную статую.

Шандор и сам держался в седле из последних сил. Ехал за счастьем, вернулся с бедой.

Адела первой вышла им навстречу. Приказала конюхам увести лошадей, сторожу запереть ворота. Лишь мельком взглянула на Тсеру. Ничем не выдала своего волнения, будто каждый день ее сын, еле живой, перемазанный грязью, привозил домой гостей.

Лишь когда за ними закрылись двери отцовского кабинета, Адела из строгой хозяйки превратилась в любящую мать. Послала служанку за теплой водой, другую за мазями, третьей велела согреть вина с перцем и гвоздикой. Набросила на плечи девочки свою шаль, отвела сына в сторону, спросила:

– Кто это?

– Дочь Петру Радвана, – ответил Шандор. – Не спрашивай меня ни о чем, мама. Сам не знаю, зачем это сделал, но там ей никак нельзя было оставаться.

– С ума сошел? Если отец явится за ней? Не хватало мне только этого мерзавца в своем доме! Ты должен вернуть ее, – заявила Адела. – Нет, не сам. Сегодня пусть отдохнет, завтра пошлю Дору.

– У нее нет больше дома, – произнес Шандор. Сполз по стене на пол. – А у меня, кажется, и смысла жить не осталось.

– Мальчик мой, – мать, не заботясь о платье, села рядом, положила голову сына на колени. – Что ты такое говоришь? Как можно?

Рядом с ней было так спокойно, словно Шандор вернулся в детство. Казалось, сейчас откроется дверь и войдет отец. Пожурит обоих, а после станет учить сына биться на мечах или расскажет о заграничном походе и о побеге из плена. Сколько лет прошло, но боль не утихла.