Хозяйка с улицы Феру

Глава тридцать третья. Второй день заключения

Когда вдова Лажар открыла глаза, солнечные лучи пробивались в сквозь занавеси. Она сладко потянулась, позволила себе понежиться еще некоторое время на мягкой перине, потом встала и посмотрела в окно. 

Элегантные новые дома с одинаковыми фасадами красного кирпича, одинаковыми серыми мансардными крышами и одинаковыми арками подъездов расположились по перимтеру идеально спланированной небольшой площади. Мадам Лажар тут же узнала эту площадь, ведь лет семь назад она вместе с покойным Лажаром и всем остальным парижским людом праздновала тут бракосочетание короля Людовика с королевой Анной. 

В ту пору еще не вдова, мадам Лажар надела ради этого события свое собственное подвенечное платье и была так красива в нем, что тогда еще не покойный Лажар не отходил от нее ни на шаг, ухаживал и по собственной инициативе подносил ей лакомства и вино в глиняных чарках, от которого она скромно отказывалась. 

Приятное воспоминание показалось мадам Лажар хорошим предзнаменованием. Ей захотелось умыться.
Мадам Лажар вспомнила, что когда благородные господа чего-нибудь хотят, они дергают за шнурок сонетки, после чего все их желания сбываются. Так она и сделала.

Вчерашняя камеристка появилась на пороге комнаты с кувшином и тазом, помогла ей умыться, накинула на плечи халат, похожий на тот, что был вчера на госпоже, и принялась расчесывать ей волосы. Вдова Лажар спросила, когда можно будет увидеться с гостеприимной хозяйкой дома, но оказалось, что госпожа не привыкла столь рано вставать.

— Который час? — осведомилась вдова.
— Половина одиннадцатого, — ответила служанка, а мадам Лажар подивилась тому, как сама она разленилась. 

И впрямь вот уже около месяца, если не считать бесконечных поездок и разговоров о творчестве, вдова не занималась никакими делами. В последний раз предавалась она подобному безделию лишь на заре собственной жизни. Тут ей опять вспомнилось далекое детство и желание поговорить с госпожей Шарлоттой разгорелось сильнее.

Пока вдова ожидала в своей комнате пробуждения госпожи Шарлотты, нежась на удобной кушетке, ей подумалось, что безделие - образ жизни весьма приятный, если предаваться ему не все время, а лишь некоторые дни. С удивлением она вдруг осознала, что мысли о господах мушкетерах не тревожили ее с самого утра, и что даже судьба господина Атоса если не стала ей безразличной, то по крайней мере немного отступила в тень. Даже то обстоятельство, что вдова находилась в плену у племянницы грозного герцога Гонзага, странным образом не беспокоило ее, а вовсе напротив, доставляло ей удовольстие. В этот предобеденный час душа вдовы Лажар была умиротворена и спокойна, подобно синему безоблачному небу, что виднелось из высоких окон ее спальни. Как замечательно, что она додумалась до этого смешного маскарада с платьем актрисы, ведь если бы не эта забава, ей бы никогда не довелось встретиться с чудесной обитательницей дома на Королевской площади. Пусть бы ее оставили здесь навсегда - она бы ни разу не пожалела.

С такими мыслями вдова была сопровождена служанкой в элегантную маленькую гостиную, где ее ожидали завтрак и хозяйка дома.

— Доброе утро, моя милая. Как вам спалось? — ласково спросила Шарлотта, хотя большие часы в гостиной уже пробили полдень. — Не мешали ли вам ржание лошадей и стук колес? Порою мои соседи так шумно возвращаются домой, что будят меня. Это невыносимо.
— Доброе утро, сударыня. Не извольте беспокоиться — я ничего не слышала и спала как убитая.
— Это все наши ужасные французские дороги. Как же они нещадны к хрупкому женскому телу! Его величеству непременно следует издать указ об улучшении состояния наших дорог, вам не кажется? На его месте, я бы повысила пошлины для проезжающих по большим селениям и даже по мостам, а доход направила бы на распостранение булыжного покрытия.
— Разве можно покрыть булыжником всю Францию?
— Не знаю, но хотя бы Сент-Антуанское предместье, я уверена, вымостить можно. Вы ведь бывали в Сент-Антуане?
— Как же не бывать? — вырвалось у вдовы, но она тут же спохватилась. — Вы имеете в виду парижское предместье? Нет, там я не бывала.
— Значит и в Мадриде существует предместье Сент-Антуан?
— Почему бы и нет? — туманно ответила вдова.
— Как же звучит по-испански имя святого Антония? — с похвальной любовзнательностью Шарлотта обратила к вдове светлый взор.

Вдова подавилась кусочком чернослива, ведь ответить на этот вопрос не было никакой возможности. Тут она вспомнила герцогиню Неверскую и решила прибегнуть к испытанному ею приему. Откинувшись на спинку кресла, вдова схватилась за тесемки халата и слабым голосом произнесла:

— Ах, сударыня, мне стало дурно… я, кажется, теряю сознание… не могли бы вы приоткрыть окно?

Шарлотта бросилась к окну и отворила створку. Свежий зимний ветерок взметнул копну белокурых волос, сделав ее еще больше похожей на ангела.

— Вам лучше? Прошу прощения за то, что доставляю вам неудобства духотой, но я подвержена простудам, у меня слабое горло и любой сквозняк повергает меня в постель на долгие недели, — Шарлотта дотронулась до высокого ворота пеньюара.
— Я умею варить специальный отвар, помогающий от этой напасти. Если позволите, я приготовлю вам его, - сказала вдова.
— О, это было бы замечательно! Но неужели вы готовите его собственными руками?