Хозяйка Счастливой долины

1

«Мерзавка, она пыталась убить меня!»

Я открыла глаза и рывком села на кровати, ошалело осматриваясь. Приложенная к моей голове грелка со льдом с грохотом свалилась на пол. Голова гудела и кружилась; я схватилась за виски.

«Где я? Что случилось?»

Взгляд беспокойно заметался по рядам кроватей, застеленных серыми покрывалами, по выкрашенным дешевенькой синей краской стенам. Большинство коек были свободны, лишь на некоторых лежали или сидели женщины в длинных линялых халатах.

«Это больница, что ли? — Я дико осматривалась по сторонам. — Как я здесь оказалась? Почему меня не оставили дома? Должны были вызвать целителя из Коена».

Я никогда не бывала в городской больнице, хотя ежегодно перечисляла крупные суммы в благотворительный фонд, управляющий ею. Однако, судя по весьма скромной обстановке, средств здесь явно не хватало.

— Уже очнулись, голубушка? — к кровати приблизилась пожилая санитарка с широким добрым лицом. Она наполнила стакан водой из графина и подала мне. После чего подняла грелку и положила на прикроватную тумбочку. — Вот и славно! Целитель Ровианн говорит, что ваш случай — это настоящее чудо! Вас обнаружили полицейские дознаватели и констатировали смерть, но в морге ваше сердце внезапно снова забилось.

— С-спасибо, госпожа, — прошептала я. Язык немного заплетался, наверное, поэтому собственный голос показался чужим. — Выходит, дознаватели привезли меня сюда из замка?

— Из какого замка, рыбонька моя? — Озадаченно захлопала белесыми ресницами эта добрая женщина. — Ой, да что же я? Понятно, по голове-то вам знатно прилетело… Нашли вас в переулке, что у Старого Ремесленного рынка. Стражник знакомый шепнул мне, что это разбойное нападение было. Шайка там, значит, орудует. Ударили по голове, накидку содрали, а больше ничего не успели — прохожие этих бандитов как-то спугнули. Как же вы, милая девочка, в таком районе-то оказались, да еще и вечером, а?

Я не отвечала, пытаясь осмыслить услышанное. Если все это правда, значит, Ойген и его зазноба инсценировали мою смерть. Вместо того, чтобы оказать помощь, они привезли меня в Коен, ближайший к поместью город, и бросили на улице. Расчет был прост, и у негодяев все получилось бы, да вот досада: я вдруг ожила. Какой же негодяй мой муж! О его любовнице не говорю — слов не найдется приличных, чтобы ее описать!

— Не помните ничего, девонька?

Я через силу улыбнулась и покачала головой. Странно, почему санитарка зовет меня девочкой, хотя мы с ней примерно одних лет? Впрочем, возможно, добрая женщина так ко всем обращается.

— Помню, госпожа. И хотела бы обратиться к стражам с заявлением.

Я попыталась спустить ноги с кровати, но санитарка не позволила это сделать.

— Конечно, обратитесь, детонька, но сперва вас целитель осмотрит. Ложись-ка обратно на подушку, — добрая женщина помогла мне улечься и заботливо подоткнула одеяло. — С травмой головы положено побольше отдыхать. Вот так. Эйс Ровианн подойдет, как только освободится.

Доводы показались мне разумными. Кроме того, нужно все обдумать. Я прижала грелку со льдом к голове и уставилась в пожелтевший потолок.

Мой первоначальный план — подать официальную жалобу в контору дознавателей, и раструбить о поступке Ойгена и его любовницы на все королевство — только на первый взгляд казался дельным. На самом деле все не так просто. Свидетелей того, что меня намеренно толкнули, нет. Мое слово против слова вельможи, обласканного королем. С мужа станется объявить меня сумасшедшей и запереть в приюте для скорбных разумом.

Что делать? А, если обратиться к соседям по Счастливой долине? Например, к герцогу Диерстону — он важный сановник при дворе. У нас хорошие отношения. Но поверит ли он мне? Конечно, какая же я глупая, ведь у меня будет бумага от дознавателей, где будет описано все, что произошло. Объяснить, каким образом я из замка переместилась в темный переулок, мужу будет крайне сложно. Нужно только получить этот документ как можно скорее, ведь в замке скоро узнают, что мне удалось выжить, и тогда — прощай надежда что-либо доказать: бумаги получит граф.

Я снова приподнялась, не в силах спокойно лежать и бездействовать, когда времени в обрез. Взялась за край одеяла, готовая откинуть его, и замерла.

Рука, сжимающая угол вылинявшего бязевого пододеяльника, была чужой.

Пухленькие пальчики, гладкая розовая кожа — рука молодой девушки.

Ничего не понимая, я поднесла ладонь к глазам и повертела, внимательно рассматривая. Кожа на моих руках давно загрубела — да-да, чтобы управлять хозяйством при замке на те небольшие средства, что выделял граф, часто приходилось брать на себя совсем не хозяйские обязанности. Однако исчезли не только натруженные вены и припухшие суставы, но и массивное обручальное кольцо с крупным сапфиром. Я носила его столько лет, что оно давно не снималось с пальца. Теперь же место перстня занял узкий серебряный ободок.

Весьма странно, если не сказать необъяснимо.

Я задрала длинный рукав больничной сорочки, чтобы продолжить изучение странной аномалии. Изящные запястья, тонкая бледная кожа, сквозь которую проглядывают жилки. В молодости я досадовала на природный, совсем не аристократический, смуглый оттенок кожи, унаследованный от отца. Со временем он стал только заметнее, никакие косметические средства не помогали. А сейчас…