Хозяйка Счастливой долины

3

Фамилия юриста ничего мне не сказала. В Коене я имела дело лишь с личным поверенным графа Дормута — гномом по фамилии Зигурд. Приходилось обращаться к нему всякий раз, когда требовалось заключить договор с арендаторами ферм или перевести мужу в столицу крупную сумму.

То, что юную Агнессу ищет какой-то крючкотвор, намекало на финансовые проблемы.

— Но зачем ему искать меня?

Оборотень скривился и пожал плечами.

— Понятия не имею. Судя по тому, как этот гном был настойчив, не удивлюсь, если он должен стребовать с вас долг, моя госпожа.

Час от часу не легче! О том, что вместе с аппетитным телом на меня свалятся еще и долги Агнессы, я как-то не подумала. Ладно, о проблемах — позже. Возможно, все обязательства давно уплачены.

Кроули протянул мне стилос и журнал, заставив расписаться за личные вещи. Затем вернул небольшой ридикюль, в котором обнаружились: ключ, вышитый бисером кошель, звенящий мелкой серебряной монетой, карманное зеркальце и (к моему огромному облегчению) документ, удостоверяющий личность Агнессы Беркли — двадцати двух лет, проживающей по адресу: Ильс, город Коен, улица королевы Иоланты, дом #25.

«Ура! У меня есть крыша над головой!»

Попрощавшись со следователем, который (и правда, хват!) попытался назначить мне свидание, я отблагодарила больничную сиделку, после чего вышла на Главную улицу и направилась в сторону западной окраины города.

Улица королевы Иоланты находится сразу за Торговым кварталом. Она была хорошо мне известна, ведь там на углу лавочка со скобяными товарами господина Прево — лучшая во всем Коене.

День был в разгаре. Навстречу спешили многочисленные пешеходы. Наверное, из-за этой толчеи меня накрыло опасение: «Что будет, если сейчас кто-то вдруг узнает Агнессу? Что делать в таком случае? Ссылаться на временную потерю памяти? Но как быть с близкими? Вот войду я в дом #25 по улице королевы Иоланты, а там муж и трое детишек ждут не дождутся маму. Что я им скажу? Как мне быть? Притворяться кем-то, кем я не являюсь?»

Я невольно замедлила шаг. Примерять на себя чужую жизнь после того, как в первой потерпела крах, было невыносимо. Это же именно чужая жизнь, не моя! Украдкой вытерев взмокшие ладони о юбку, решила, что нужна пауза. Лучшим выходом было бы снять номер в гостинице и разведать побольше о жизни Агнессы. Но в кошеле лежит всего семьдесят пять хилдо, а приличная комната на постоялом дворе обойдется в золотой лей.

Я остановилась, не обращая внимания на ворчание обгонявших меня пешеходов.

«Вот что. Мне срочно нужна работа. А еще смена белья и пара платьев бедняжки Агнессы, без этого не обойтись. Сейчас полдень, надеюсь, ее домочадцев нет дома. А если есть… Буду действовать по обстоятельствам».

Я углубилась в лабиринт кривеньких улочек, где в этот час стоял невероятный шум от неумолчных призывов торговцев, стука колес грузовых фургонов, гомона покупателей. Обойдя живописную группку зевак, окруживших двух сцепившихся разносчиков, я пресекла попытку уличного воришки выхватить у меня из рук сумочку. В этом квартале нужно держать ухо востро! Мальчишка пробурчал что-то недовольно и исчез в толпе, а я ускорила шаги, потому что перепалка грозила перерасти в массовую драку.

Миновав скобяную лавку на углу, я свернула на улицу королевы Иоланты, где снимали жилье в основном мелкие торговцы и приказчики. Пешеходов здесь почти не было, по мостовой тащился грузовой фургон. Потрескавшиеся фасады домов и желтые ленточки на дверях и окнах — знак сдачи внаем — свидетельствовали, что здесь живут бедно.

«Ну и что? Я уже жила богато, теперь хотелось бы пожить счастливо!»

Отыскивая нужный дом, я вновь замедлила шаги. Серый невзрачный дом номер 25 стоял торцом к улице. Я свернула в узкий проулок и прошла вдоль облупившегося фасада здания в три этажа, читая на парадных разношерстные таблички с именами жильцов. Возле самой дальней я, наконец, обнаружила фамилию, которую отныне мне придется носить.

Сердце в груди гулко стучало и вторило шагам, когда я поднималась по узкой, темной лестнице на второй этаж. Ключ, вытащенный дрожащей рукой из сумочки, легко провернулся в замке, и я ступила в крохотную прихожую.

Какое-то шестое чувство подсказало, что в квартире никого нет. От облегчения у меня задрожали ноги.

Душный коридор с вылинявшими обоями привел меня в небольшую захламленную комнату. Письменный стол у окна, служил также и обеденным и был заставлен грязной посудой и бутылками из-под дешевого вина.

Я подошла к шкафу и заглянула внутрь. Почти пустой. Мужские сюртуки, а рядом несколько скромных платьев. В комоде белье: штопанное и полинявшее мужское и относительно новое женское.

«Так. Агнесса живет с мужчиной».

Эта новость меня совсем не обрадовала. При воспоминании о холодных вынужденных объятиях мужа к горлу подкатывала тошнота.

«Но, может быть, это ее отец? Или брат?» — я загорелась желанием прояснить этот вопрос и прошла в небольшую спальню, смежную с гостиной. Здесь было почище, чувствовалось стремление навести уют. На окнах висели муслиновые занавески. Двуспальная постель была не убрана, а кроме нее в комнате ничего не было. На стене висел небольшой маг-снимок. Немолодой, угрюмого вида, мужчина и тоненькая девушка в белом платье и с букетом белоснежных цветов в руках — не было никаких сомнений, что пара только что покинула храм Шандора после венчания.