Хозяйка Счастливой долины

7

Я немного заплутала в лабиринтах Судейского Дома и потому столкнулась с почтенным гномом в коридоре, когда тот собирался запереть свою контору.

Низенький верткий человечек обернулся, услышав мои торопливые шаги. Оживился, узнав меня, и тут же настороженно забегал глазами в поисках объёмистой фигуры господина Беркли. Не обнаружив скандалиста за моей спиной, кажется, вздохнул с облегчением.

— А, моя милая, вы всё-таки пришли? Значит, получили мое послание?

— Да, мэтр Делонг.

Поверенный удовлетворённо кивнул и поспешил открыть передо мной дверь. В нос ударил густой запах пыли и плесени. Вслед за поверенным я вошла в контору, чуть ли не до потолка заваленную пухлыми, разлохмаченными папками с делами.

— Прошу в кабинет, — пригласил гном, и я прошла в узкий закуток, отделенный от общей комнаты стеклом. Мэтр уселся за хлипкий письменный стол и, пошарив в старомодном напольном сейфе, извлек папку в кожаном переплёте с выведенным крупно номером дела.

Я опустилась на стул для посетителей и приготовилась слушать.

— Мэтр Делонг, прошу вас разъяснить мне всё по поводу завещания моего дяди. Дело в том, что господин Беркли...

Я опасалась ляпнуть нечто, что наведет гнома на мысль, будто перед ним самозванка, потому осеклась и приняла смущенный вид. К счастью, продолжать фразу и выдумывать обстоятельства, помешавшие мне с первого раза вникнуть в условия завещания, не пришлось.

Гном понятливо закивал.

— Да-да, моя дорогая, понимаю. Ваш супруг — на редкость тяжёлый человек. Я рад, что сегодня вы пришли одна, и у меня есть возможность ознакомить вас со всеми пунктами завещания.

Я вся обратилась в слух, а гном бережно открыл папку и, покопавшись в бумагах, извлек сложенный вчетверо пергамент. Лист был исписан сверху донизу, что меня впечатлило и заставило невольно занервничать. Вид официальной бумаги с гербами и печатями возродил неясное чувство тревоги, которое я испытывала всякий раз, получая такие вот документы. Чаще всего это были исполнительные листы по долгам, которые наделал Ойген. Гасить эти обязательства приходилось, срочно продавая скот или даже участки земли.

«Какое счастье, что я больше не связана с этим человеком!» — Эта мысль накрыла меня неожиданно, словно прохладная, освежающая волна. Глаза невольно защипало от слез, но внутри я чувствовала такой подъем, что, кажется, обняла бы сейчас весь свет.

— Что вы, моя милая сьерра, не нужно плакать! — участливо воскликнул гном, ныряя в нижний ящик стола за салфеткой.

— Нет-нет, все в порядке, мэтр, — пробормотала я, с улыбкой смахивая слезы. — Начинайте.

Поверенный бросил на меня проницательный взгляд и расправил украшенный печатями пергамент.

— Значит так, моя милая, я иногда буду прерываться, чтобы разъяснить суть дела. — Его блестящие оловянные глазки забегали по строчкам. — Гм. Пожалуй, опущу обычную юридическую формулу — она довольно нудная, ведь в ней описаны обстоятельства, при которых написано завещание. Указаны свидетели и назначен душеприказчик, которому доверено проследить за тем, чтобы имущество попало в нужные руки, а все обязательства были выполнены.

Он сделал короткую паузу.

— Первым пунктом завещания ваш дядюшка пожертвовал крупную сумму золотом на храм Теи в Счастливой долине.

«Вот олух! Этот храм и так не бедствует! Лучше бы отдал их своей несчастной племяннице, глядишь, она сейчас была бы жива», — проворчала я про себя. Знаю, так думать — святотатство, но ничего не могла с собой поделать. Никогда не была особенно религиозной, а сейчас... Сейчас не знала, что и думать.

— Второй пункт касается непосредственно вас. Вот он: «Моей племяннице, Агнессе ди’Новер, бедный сироте, оставшиеся без средств после безвременной гибели моей сестры и ее мужа, я завещаю дом, находящийся на Тарренском тракте, что ведёт из столицы на север, через Счастливую долину».

«Знакомые места. — Сердце выскакивало из груди от волнения. — Что же это за дом?.. Стоп. Господин Дикло? Знакомая фамилия. Не тот ли это старый чудак, что лет десять назад купил заброшенную усадьбу на въезде в Счастливую долину? Помнится, все соседи потешались, это ведь настоящая развалюха. Выходит, он дядюшка Ангессы?»

Как-то из любопытства я приказала кучеру остановиться, чтобы взглянуть на давно заброшенный дом. Но ничего интересного разглядеть не удалось, зияющие пустотой оконные проемы и облезлый, ветхий фасад. Кажется, там ещё и крыша провалилась, но за то не поручусь.

«Надеюсь, Дикло перед смертью хотя бы привёл дом в порядок».

А мэтр Делонг продолжал чтение: «Чтобы получить наследство, сьерре ди'Новер нужно вступить во владение не позже, чем через три месяца после моей смерти».

— А с чем связана такая спешка? — вклинилась я.

— Если у дома в указанный срок не появится владелец, в первый день первого летнего месяца он отойдёт герцогу Диерстону. Таково условие завещания.

«Как будто у герцога домов мало!» — возмутилась я про себя.

Мне показалось странным, что Дикло так торопился передать свой дом после смерти. Возможно, это какой-нибудь предрассудок старика или ещё какая-нибудь причуда?