Хозяйка Счастливой долины

8

За оформление бумаг с меня причиталось целых десять золотых леев. Разумеется, таких денег у меня не имелось, о чем я заранее честно предупредила стряпчего. Однако мэтра Делонга это не остановило, он был полон решимости исполнить волю своего доверителя, так что с меня всего-навсего взяли расписку, что сумма будет уплачена до первого дня осени.

Таким образом, мое смелое решение принять внезапно свалившееся наследство, сразу сделало меня должницей. Правда, этот факт пока что не особенно меня тревожил. Главное, что в ридикюле лежала гербовая бумага, утверждающая право на дом, а с долгом уж как-нибудь разберусь.

Условившись с поверенным, что он ни слова не сообщит обо мне Беркли, я вышла из Судейского Дома и бодрым шагом направилась в сторону станции почтовых карет.

Здравствуй, новая жизнь! Вечерний дилижанс за несколько часов домчит меня до деревушки Диер, где я переночую, а завтра с утра пешком доберусь до своего нового дома. Несмотря на кошмарные события последних суток, мои губы то и дело разъезжались в улыбке, а в сердце теплилась надежда, что Счастливая долина, наконец-то, оправдает своё название.

«Это шанс, второй шанс. Я не могу подвести себя и снова всё провалить!»

Когда я уже подходила к станции дилижансов, мимо промчался блестящий щегольской каррус, и сердце вдруг рухнуло куда-то в пропасть. Не узнать этот магомобиль было невозможно, ведь мне целый год пришлось выплачивать за него огромные суммы, продавая такой нужный в хозяйстве скот и ценные вещи.

«Что Ойген дей’Ролл, граф Дормут, делает в городе?»

Ничего, я сильная, справлюсь, хоть сейчас сердце рвется клочьями. Это та капля дегтя, которая портит бочку меда. Предстоит жить по соседству с бывшим домом, и отголоски прошлого неизбежно станут врываться в мою новую жизнь. В моих силах лишь по возможности избегать встреч. На моей стороне то, что ни Ойгену, ни его пассии неизвестно, кто я. А кроме того, уверена, мерзкая парочка скоро здесь заскучает и вернется в столицу.

«Хватит думать об этих людях! У тебя будет крыша над головой, Несса, вот что сейчас главное. А там, как только появится возможность, накопишь денег и навсегда уедешь из этих мест».

Но в душе помимо воли поднималась волна протеста, потому что это решение выглядело как бегство. Негодяй Ойген — подлец, который привел в дом любовницу и ничего не сделал моего для спасения, будет здравствовать и наслаждаться жизнью в замке, который я своими руками привела в порядок. Это так несправедливо!

«Но жизнь вообще не слишком справедливая штука, особенно к нам, женщинам».

Я вошла в здание станции и купила билет на вечерний дилижанс. Длинный перегон между Коеном и Счастливой долиной обошёлся в целый золотой лей. Таким образом, моё богатство (с учётом того, что я прихватила у Беркли) составило два золотых и тридцать пять хилдо. Негусто, но на первое время хватит.

Фиолетовые сумерки уже вовсю крались по улицам. На всякий случай до прибытия кареты из столицы я отсиживалась в зале ожидания на станции.

Мне не терпелось отправиться в путь. Это чувство подстегивалось тревогой, что бывший муж Агнессы каким-то образом нарушит мои планы. Словно в подтверждение этих страхов на улице вдруг показался отряд стражей, и я затряслась от дурных предчувствий. Затянутые в чёрную форму с серебряными погонами молодцы, не торопясь, топали по тротуару и зорко посматривали по сторонам. Только когда патруль проследовал мимо моего укрытия, я смогла перевести дух.

«Как хорошо, что это простой обход, а не поиск опасной поджигательницы пьяниц!»

Вскоре дилижанс уже мчал меня прочь от города, в котором, как бы невероятно это ни звучало, моя отлетевшая душа попала в новое тело.

Пассажиров в салоне было немного, и все они были погружены в сумрачное молчание или дремали. Ничто не препятствовало мне просто смотреть в окно и вслушиваться в дробный перестук когтистых лап наалов по ровному полотну дороги.

Вначале мы летели мимо скучных, вынесенных за городскую черту фабрик и мануфактур, а затем потянулись бесконечные, убегающие за горизонт поля, поля, поля.

Перегон был длинный. Около десяти вечера мы пересекли условную границу Счастливой долины. За окошком сгустилась такая тьма, что даже хорошее ночное зрение не помогало. Но я во все глаза таращилась во мрак, чтобы не пропустить место, где за тремя краснолистными дрэвами прятался мой новый дом.

Но за стеклом было чёрным-черно, и меня это почему-то напугало.

Вдоль дороги поднимался обширный дремучий лес, принадлежащий герцогу Диерстону. Пока мы мчались сквозь эту чащу, на небосклон, наконец-то, взошла светлая Веолика, она разогнала тьму и посеребрила верхушки елей и яворов.

Но вот стена деревьев отступила, и запряженная попарно восьмерка сильных ящеров, тащившая объемистую, мерно покачивающуюся люльку дилижанса, вырвалась на простор среди полей.

Справа мелькнул знакомый просёлок — отворот на замок Дормут лунной дорожкой посверкивал среди посадок сахели и кимуры. Сердце вновь заломило от печали и тревоги, но карета неслась и неслась дальше. Поля казались бескрайними, но вскоре их однообразие нарушили тонущие во мраке фруктовые сады, частоколы загонов, первые дома.

Мерзейшую деревушку Диер населяют крестьяне разного достатка, однако бедный ли, богатый ли дом — все они с виду кажутся жалкими и закопчёнными.

Кучер так лихо затормозил перед единственным постоялым двором и трактиром селения, что я чуть не слетела с сидения и больно ударилась коленом об угол собственного чемодана, который не пожелала сдавать в багаж.

Хозяин постоялого двора встречал дилижанс и помог мне спуститься с высокой подножки экипажа. Он обрадовался, узнав, что я намерена остановиться у него, и сразу запросил два золотых за комнату. Вот хват! Грязные комнаты и удобства на дворе за такие деньжищи! Но я разочаровала беднягу, потребовав отвести мне самое скромное помещение. Кроме того, запросила ужин в комнату: стакан молока и кусок хлеба.