Хозяйка Счастливой долины

16

Остаток дня и весь следующий день я занималась тростником. Пролежав несколько часов в ручье, полые, толстые стели стали невероятно гибкими и прочными. Я устроилась в теньке и занялась подготовкой: делала разрез вдоль всего стебля и получала эластичную крепкую полоску, шириной в пол-ладони. Заготовив таким образом достаточное количество материала, я начала плести циновки для окон.

В замке Дормут тростниковыми циновками застилали полы на половине слуг. Обновлять их приходилось каждый год, так что процесс был мне хорошо знаком. Аккуратно обрезав полоски под размер окон, я принялась переплетать их между собой, получая красивый шахматный узор. Работа шла довольно бойко, и к вечеру того же дня у меня были закрыты оконные проемы первого этажа. Циновки я закрепила палками на распор так, что даже сильные порывы бури, которая пронеслась ночью, моих экранов не выбила. Я оставляла небольшие зазоры между полосками, но комната, разумеется, сразу же погрузилась во мрак. Но лучше так, чем дождь, постоянный мусор и названые гости из леса.

К концу следующего дня недостающие окна наверху также закрылись экранами, а из остатков и обрезков тростника я принялась мастерить нужные в хозяйстве вещи. Лучше всего у меня всегда выходили корзины и короба. В прошлой жизни, когда работники приносили из леса свежий тростник, я иногда отбирала себе часть, чтобы, развлечения ради, сплести изящный короб для рукоделия или корзинку. Потом раздаривала эти изделия подругам по благотворительному комитету Счастливой долины, а также женам арендаторов. Сейчас же я уселась на крылечке и принялась плести себе большую корзину с жестким прямоугольным дном, чтобы носить ее за спиной.

В дно для прочности вставила крест-накрест деревяшки, укрепила их двойным плетением. Но пока работала, извелась от раздражения. Мои прежние пальцы — узловатые и толстые — ловчее справлялись с тонкой, но требующей усилий работой. Теперь же злилась на свои нынешние хрупкие и слабенькие пальчики за то, что приходится прикладывать вдвое больше усердия и сил.

Уже почти ночью корзинка была готова. Несмотря на все трудности, она вышла симпатичной и, главное, крепкой. Я отставила ее в сторону и наложила заклинание «Каменная прочность» из арсенала магов огня. Корзина на миг вспыхнула факелом, озарив ночь алым светом, а когда пламя погасло, тростник из зеленого стал золотистым. Осталось только приделать лямки — утром сплету их из мешковины, которая в изобилии имеется в подвале, и можно отправляться в лес.

Вспомнив о мешках в подвале, я вдруг подскочила и хлопнула себя по лбу.

«Вот балда! О запертом отсеке ты за два дня так и не вспомнила!»

Думала подождать до утра, но любопытство одолело с такой силой, что я тут же отправилась вниз. Заветная дверь была приоткрыта, замок криво болтался на остатке перерубленной дужки. Темнота внутри не пугала, но интриговала безмерно. Я зажгла еще один световой шар, чтобы рассматривать таящиеся внутри сокровища было удобнее, и толкнула створку.

«Что там спрятал предыдущий хозяин? Хорошо бы сундук с золотыми леями или хоть какой-то ценный домашний скарб».

Хихикнула над глупыми надеждами и вошла.

Крохотная каморка. Голые стены. Пустота. Чисто и сухо — бытовые заклинания, как и в остальной части подвала работают. Но что они тут охраняют?

Я разочарованно вздохнула и уставилась на единственный предмет, находящийся здесь. Это была довольно большая картина. Она висела на одной из стен в простой деревянной раме. Рассматривая ее и вблизи, и издали, я сперва никак не могла понять, что здесь изображено. Крупные мазки казались просто палитрой неискусного художника. В конце концов, вроде бы удалось различить, что передо мной пейзаж: преобладание густых зеленых красок обозначало лес или луг. Серые мазки вверху, очевидно, изображали грозовое небо. В правом углу полотна виделся дом или стог сена — я точно не поняла. А на переднем плане вроде бы различалась женская фигура.

— Это дядюшка Дюкло нарисовал? — спросила я у царившей в доме тишины. — Кто бы ни был художник, он явно переоценил свое творчество. Незачем было прятать сие творение под замок, воры вряд ли позарились бы на такой шедевр!

Донельзя разочарованная, я поплелась спать.

***

Утром меня ждал сюрприз. Когда первые розовые лучи проникли в кухню, меня разбудил шум и приглушенные мужские голоса. Я быстро оделась и выбежала из дома, чтобы выяснить, кто там. Возле дома было пусто, но шум шел с дороги. Сквозь густую листву просматривались очертания большого фургона.

Подобрав подол платья, я помчалась по росистой траве, чтобы узнать, что происходит. Несколько мужчин деловито выгружали вещи из повозки на обочину. Один из них обернулся на шорох моих шагов и весело сверкнул зелеными глазами.

— Светлого дня, моя госпожа, — приветствовал меня Кроули. — Как и обещал, привез вам кое-что на первое время.

Это «кое-что» оказалось настоящим сокровищем для меня. Комод, стол, пара стульев и даже кровать (правда, без матраца, но это сущий пустяк).

Что еще нужно человеку для счастья?

А еще матушка дознавателя пожертвовала мне несколько стареньких, но крепких простыней, полотенец, а также кастрюлю и большую старинную сковороду. Среди подарков были несколько досок, бочонок с белилами и кисти, а также большой лист кровельной жести.

Все это мои благодетели занесли в дом, по дороге пугливо косясь на табличку при входе в мои владения. На фанерке, найденной в сарае, я законопослушно начертала следующую зловещую надпись: «Частная собственность. НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЮ!». А чтобы послание сразу привлекало внимание, я выкрасила дощечку ярко-красным пигментом, полученным из растертых цветков алых луговых тюльпанов.