Хозяйка сердца твоего

Глава 5

Ощущение чего-то надвигающегося и несущего неприятное преследовало меня с самого утра. Я встала раньше Эвентова, впрочем, как и всегда за редким исключением, в очередной раз удивившись его внезапными вспышками вдохновения, которые неизменно приходились именно на ночь. Причем, часто самые продуктивные порывы происходили именно после нашего… кхм… интересного времяпрепровождения. Я иной раз и отойти не успевала, как он, даже не одевшись, бросался к ноутбуку и садился на подоконник, оборудованный специально для его работы: тёплым пледом, миллионами подушек и мини-столиком для ноута и кружки кофе. Хорошо, что у белок нет понятия стыда, иначе они уже сгорели бы от этого чувства, пробегая мимо нашего окна по верхушкам сосен.

Отвратное настроение мешало и работать. Я старалась сдерживаться, когда студенты слишком долго отвечали или ошибались, но закатывание глаз выдавало, как и ругательства, от которых я пыталась отказаться еще во времена студенчества. Да, я уже относила себя к интеллигенции, но сдержать любимое “энцефалитного клеща вам в кожу” на неумение студентов найти инфаркт в 1 и 2 грудных отведениях было невозможно. Никитка после пары пытался пристать с вопросами по поводу их новогоднего бала, но я лишь отмахнулась с раздражением и отправила его учить экг, пообещав индивидуальные задания на предстоящем контроле, а потом, сжалившись, попросила зайти позже.

По дороге вникуда желудок дал понять, что за сегодня было съедено ровно 0 калорий, поэтому ринуться в столовую было просто идеей фикс. Надеялась, что Сендер будет там и тогда получится успокоиться хотя бы на полчасика в этот странный день. Но за своим столом пришлось сидеть одной - настроение становилось все хуже по мере того, как приходилось здороваться со все приходящими студентами. Они чему-то смеялись, кто-то заполнял рабочие тетради, и я успешно закрывала глаза на это, хоть и заниматься официально в столовой не разрешалось - для этого есть специально отведенные места.

Спустившись с постамента для преподавательской части, я столкнулась с Сендером. Он, видимо, не найдя еду, которую я и не собиралась сегодня готовить, все-таки пришел в столовую. Эвентов издал нечленораздельный звук и подошел, обнимая. Надеюсь, никого не смущают наши прилюдные проявления нежности, но иногда удержаться трудно. Я прижалась к его груди и весь мир мог катиться в тартарары.

- Ира, нам надо поговорить.

Ощущение спокойствия рассыпалось, как разбившееся стекло, и, недоуменно глянув, я вывела его из столовой, заходя в безлюдную аудиторию. Усевшись на парту, чего сама не позволяла студентам, расположила мужа между ног, обтянутых брюками прямого кроя и взяла за руки.

- Что случилось, душа моя?

Он смотрел куда-то мимо моих глаз и кусал нижнюю губу. Я дотронулась до этой мягкости и оттянула ее, возвращая на положенное место, но дальше не в силах оторваться и начать разговор, который обещает быть непростым, медленно погладила сначала губу, потом переключаясь на щеку . Небольшая щетина колола ладонь, резонируя с гладкими влажными губами, делая ощущения ярче и чувственнее. Хотелось прижаться собственными к этому рту, щеке, спуститься ниже и проскользить к кадыку, нервно подрагивающему и выступающему двумя пластинками щитовидных хрящей, продвинуться вдоль трахеи и перейти к проекции общей сонной артерии, ощущая ее бешеный поток крови, но ни в коем случае не оставлять здесь засоса: все-таки жизнь Сендера представляет для меня величайшую ценность. А вот продвинувшись к ключице, можно нежно, но настойчиво прикусить кожу, получая стоны, которые больше невозможно сдержать. Писк пришедшего уведомления дал понять, что камеры в этой аудитории работают без перебоя, и вынудил отстраниться.

Сендер глубоко дышал, чувствуя и в какой-то степени понимая мои мысли, а затем вновь сжал обе мои ладони, глядя четко в глаза:

- В издательстве завелась крыса. Кто-то слил журналистам мои данные и теперь средней популярности писатель стал самой обсуждаемой новостью у молодежи в этой их новой социальной сети, не помню как называется. Все знают мои настоящие данные, Ира.

Я моргнула.

- Дефибриллятор мне при асистолии, это полный корнцанг, - а затем стукнув себя по губам, я ударилась в панику, - Сендер, как…

Сендер вспыхнул и разжал мои руки, а затем вышел из аудитории. Мне стало стыдно за собственную реакцию, но я не могла просто так прийти в себя, поэтому посидела еще пару минут и только затем бросилась за излишне чувствительным мужем.

***

- Сендер!

Я огляделась, немного испуганная. Холод окутывал руки, поэтому поторопилась надеть варежки, которые всегда были в кармане пуховика. Щеки наверняка покрылись красным румянцем в виде бабочки, что заставило усмехнуться от комичности ситуации. Муж ушел на эмоциях, а я думаю о соответствии моего лица клинической картине системной красной волчанке. Вдали послышался лай, что заставило резко повернуться в сторону кромки леса и побежать в ту сторону. Как же сильно я надеялась, что сейчас никто не смотрит в окна: увидеть, как директриса бежит в не застегнутом пуховике по сугробам, напрочь игнорируя дорожку вдоль забора, было бы немного стыдно.

Сендер сидел на снегу, держа в руках небольшой прутик, а рядом чуть ли не запрыгивал на него мой Саркоид. Это пес породы доберман, такой же злой и вредный, как саркома, в честь которой я его назвала. К тому же, зараза к заразе не липнет, поэтому рак ему не грозит, надеюсь. Саркоша обожал Сендера, ласкался, что заставляло не только меня, но и кинолога стоять с открытым ртом, ибо ко мне он относился только как к хозяину, не проявляя излишней любви. Невдалеке скулил Байрон, который, едва почуяв меня, тут же подбежал и начал охватывать лапами ноги, отчего я чуть не свалилась. Золотистый ретривер души во мне не чаял и при любой возможности пытался “обнять”.

- Байрон, ко мне.

Он вскинул голову на реплику хозяина, но не сдвинулся. Сендер повторил еще раз - жестче, тогда Байрон оставил меня и прибежал, сев у его ног. Саркоша глянул на это и великодушно подошел поздороваться со мной, лизнув протянутую руку. Сендер проводил меня долгим взглядом, все также сидя на снегу, когда я подцепила ошейник пса и повела в их территорию. Саркоид не сопротивлялся, решив, что сейчас буду кормить.