Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

5. Ледяной Шпиль

Дорога на Север оказалась долгой и безжалостной ко мне.

Дни сливались в однообразную серую ленту. Сначала мы ехали в крытой повозке по ухабистым трактам мимо опрятных городков. Потом на смену повозке пришли сани, когда земля сменилась бескрайними заснеженными равнинами. Воздух стал острее, колючее. Он обжигал легкие с каждым вдохом.

В пути до Ледяного Шпиля меня сопровождала молодая женщина по имени Веста. Ее серые глаза смотрели на меня без осуждения, даже с некой теплотой. Однако она была немногословна и, как и я, чаще блуждала в собственных мыслях.

На четвертый день, когда вокруг не осталось ничего, кроме снега и хвойного леса, Веста обронила:

— Там, куда мы едем, не жизнь, а бесконечное выживание. Не надейтесь на большее, госпожа.

Она сказала это без злобы, явно не желая меня запугать. Простая констатация факта. Я молча кивнула, глядя на мелькающие по бокам от саней черные стволы сосен. Не знаю, какой реакции ждала от меня Веста — слез или испуга. Но внутри меня, под слоем оцепенения и усталости, тлела упрямая искра.

Автомобиль. Свет фар. Боль. Темнота. А потом — пробуждение в чужом теле, отравленном и обреченном. Мне дали второй шанс. Пусть моя участь во многом несправедлива, ведь мне приходилось расплачиваться за чужие грехи, мне все же подарили новую жизнь.

И я не собиралась упускать этот шанс. Не собиралась использовать его лишь для того, чтобы просто сгинуть в снегах. Я должна выжить. Любой ценой.

Долгие часы пути я пыталась дотянуться до памяти Элоиз. Плотно сжимала веки, вслушиваясь в тишину внутри себя. Однако там — если не пустота, то бесполезные сейчас обрывки чувств. Стыд, страх, головокружительная радость от близости с Эктором.

В остальном же ее прошлое было заперто наглухо. А ключ к ним, казалось, исчез вместе с ядом.

Я осторожно расспрашивала Весту. Не о себе, конечно, потому что боялась выдать свое неведение.

— Каким ты помнишь Хозяина Предела? — спросила я как-то вечером, сидя на поваленном дереве у потрескивающего костра.

Веста долго смотрела на пламя, помешивая похлебку.

— Суровым. Справедливым. Одиноким — до встречи с вами, — наконец сказала она. — Драконы почти все такие. Огонь внутри делает их холодными снаружи.

— Почему он тогда не казнил меня?

Она взглянула на меня с легким удивлением.

— Так звезды, знамо, ему что-то сказали. Наш господин чтит волю Астрерии. Да и… любил он вас, госпожа. Всем сердцем любил.

Ее слова обожгли меня сильнее зимнего ветра. Почему их история закончилась именно так?! Почему я не могла очутиться в теле любящей и любимой женщины? Впрочем, самое время напомнить, что с тем же успехом я могла бы и вовсе умереть.

Надо уметь быть благодарной за то, что у меня есть. А жизнь сама по себе — самый ценный из даров.

— А что меня ждет там, в землях Ледяного Шпиля?

— Ледяные пустоши. Самый край света, как говорят. Туда ссылают тех, кого нельзя казнить, но нельзя и оставить среди достойных людей. Там одни преступники и предатели. А еще — отчаявшиеся. Те, кому просто некуда податься. Кого нигде больше не ждут.

Я поежилась. Но все ли из них осуждены справедливо? Неужели там и вовсе не встретить порядочных людей? Может, я и наивна, но не верю в это.

— И климат суровый, верно? — вздохнула я.

Веста коротко кивнула.

— Зима длится девять месяцев в году. Лето — три недели слякоти. Выживают там те, кто не боится тяжелой работы, холода и тишины.

***

И снова под низко нависающим белесым небом потянулась лента монотонных дней, наполненных бесконечной дорогой, короткими привалами и беспокойным сном.

Наконец на горизонте показался темный зубчатый силуэт. По мере приближения он превращался в угрюмую громаду из потрескавшегося серого камня. Крепость.

Ледяной Шпиль.

Он не был высоким и изящным. Напротив — приземистым, массивным, вросшим в скалу, словно гриб — в податливое дерево. Стены местами осыпались, крыши нескольких башенок провалились внутрь. Ни дыма из труб, ни огней в узких, похожих на бойницы окнах. Только воющий в расщелинах ветер.

Ворота, окованные ржавым железом, со скрипом отворились перед нашими санями. В крепости царил полумрак и промозглый холод. Воздух пах старым камнем, сыростью, тлением… И безнадегой.

Веста познакомила меня со смотрителем — сухим, как щепка, стариком с бельмом на одном глазу. Его звали Игнатием. Он пробурчал что-то неразборчивое и, едва взглянув на меня, махнул рукой. Дескать, иди, живи где хочешь, мест много.

Со мной и не собирались обращаться как с женой Хозяина Предела. Да и как иначе, если я была сослана сюда вместе с другими преступниками? Да, возможно, им в качестве жилья не доставалась крепость. Однако и ее хозяйкой я себя не ощущала.

Мои шаги гулко отдавались в пустых каменных коридорах. Потолки низкие, давящие. Штукатурка обвалилась, обнажая грубую кладку. Из некоторых дверей, сорванных с петель, веяло ледяным сквозняком.

Я заглянула в трапезную — длинный зал с почерневшими столами и лавками, где на полу в углу лежал слой инея. В бывшей кузнице обнаружила ржавый горн и полуистлевшие угли. В старой часовне — обломки скамеек и пустой пьедестал, где когда-то стояла статуя.

Многое в крепости или или отжило свой век, или было заброшено за ненадобностью. Как много людей вообще проживало здесь? Чем они питались? Чем зарабатывали себе на жизнь?

Надо разузнать об этом, чтобы увидеть всю картину. Но сначала мне нужен долгий сон. На нормальной кровати, которая не будет двигаться подо мной. И, желательно, под целой охапкой одеял у самого камина.

Реальность оказалась немного иной.

Я забрела в самую дальнюю башню, в комнату с узким окном-бойницей, некогда плотно закрытым деревянными ставнями. Однако в них зияла дыра — будто бы ставни пробили каким-то орудием. По счастью, дыра была заделана полупрозрачной пленкой. Судя по всему, бычьим пузырем.

В этой комнате оказалось чуть менее сыро, нежели в предыдущих. Я опустилась на груду соломы, служащую постелью, и обхватила колени руками. Короткие, колючие волосы щекотали шею. Снаружи завывал ветер, гоняя колючую снежную пыль по двору.