Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

7. Первый ход

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Так происходило всякий раз с самого первого “пробуждения” в этом мире. Всякий раз мне приходилось напоминать себе, какова она — моя новая реальность.

Не сказать, чтобы эти мысли были так уж приятны. Но что есть — то есть.

Главное, дрожь, сотрясающая мое тело, наконец утихла. Голова была тяжелой, но мне все же удалось не заболеть и пережить путешествие в ледяные пустоши без потерь.

Весты у камина уже не было. Я вышла в узкий коридор, откуда доносился запах дыма и готовящейся еды. Он привел меня в маленькую кухню, примыкающую к общей трапезной.

Игнатий помешивал в огромном чугунном котле густую сероватую похлебку.

— Проснулась наша опальная голубка, — проворчал он, покосившись на меня. — Еще один лишний рот…

— Рот перед вами, Игнатий, принадлежит супруге Хозяина Предела, вашего господина, — раздался сзади резкий голос Весты. Она вошла, неся охапку смолистых веток для растопки. — И язык свой вам стоит прикусить.

Игнатий зыркнул на нее, однако камеристка выдержала его взгляд. Он фыркнул, но ничего не сказал. Его бельмо казалось еще мутнее при тусклом желтоватом свете, проникающим через бычий пузырь на окне.

Судя по всему, слухи, что порой быстрее птиц, каким-то образом долетели и сюда. Игнатий знал о моем положении, знал, что я в немилости у мужа-повелителя. Так что мой статус был пустым звуком, насмешкой, не более.

Завтрак стал еще одним подтверждением этому. В простой глиняной миске меня ждала похлебка из дробленого ячменя, приправленная кусочками (если не сказать крошками) вяленой оленины и лука. Кружка горячего горького напитка из сосновых шишек и каких-то трав — подобие чая.

Еда была грубой, простой, но сытной. Топливо для выживания, а не источник удовольствия.

Я доела все до последней крошки. Силы мне понадобятся.

— Игнатий, скажите, как много людей постоянно живет в крепости?

— Сейчас? — Он ковырял в зубах щепкой. — Да человек двадцать, с бору да с сосенки. Солдаты да слуги, несколько ссыльных, как вы… — Он оборвал себя на полуслове под предупреждающим взглядом Весты. — Родовитых, в смысле.

— И чем они занимаются?

— Кто по хозяйству работает, кто на звериный промысел ходит, кто рыбачит.

— А чем, кроме этого, живет крепость? Откуда припасы?

— Казна раз в полгода воз отправляет — муку, соль, крупу. Остальное добываем сами. Рыбу солим, зверя бьем, шкуры выделываем. Летом ягоды-грибы сушим. Чего добудем лишнего — осенью меняем у горных торговцев на ткани, масло, инструмент, — неожиданно охотно поведал Игнатий.

Картина вырисовывалась не самая привычная. Фактически, натуральное хозяйство, в котором я почти ничего не смыслила.

Я поблагодарила Игнатия за ответы и еду.

— У меня есть какие-то средства? — осторожно спросила я, обращаясь уже к Весте. Досадовала, что не озаботилась этим раньше — была слишком потрясена случившемся. — Аргирос хоть что-то мне оставил?

Боялась услышать неотвратимое “Нет”, но его, к счастью, не последовало. Веста поманила меня и привела в спальню. Вытащила из сундука, где лежали мои платья — сплошь теплые и шерстяные — небольшой кожаный мешочек.

— Все, что успела собрать, пока вас судили, — тихо сказала она, высыпая содержимое на стол.

Несколько золотых, горсть серебряных монет, пара драгоценностей, видимо, подаренных мне Хозяином Предела. Наверняка он в глаза их видеть не хотел.

Как и меня саму.

— О вашем личном состоянии, поместьях речь не идет. Все… как это… конфисковали. Да и этого надолго не хватит, — посетовала Веста.

Я перебрала монеты с драгоценностями. Что тут скажешь, “стартовый капитал” совсем небольшой. Но все же это лучше, чем ничего. Я подняла взгляд на Весту, оглядела потертые стены, деревянные ставни, за которыми выл ветер.

Что ж, вот и начиналось мое выживание. Битва за место под этим негостеприимным небом. И первый ход — за мной.