Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

15. Финли

Новая идея родилась в зале для общих трапез. Я сидела за столом, пытаясь доесть похлебку до того, как она превратится в ледяную кашу, и смотрела на окна. Сквозь деревянные ставни дуло так, что свеча на столе колыхалась.

Каждый такой сквозняк означал прогоревшие впустую дрова, украденное у нас драгоценное тепло.

Мой мозг, уже настроенный на режим энергосбережения, выдал решение: двойные оконные рамы. Воздушная прослойка между ними, заполненная тряпками или паклей… Нет, лучше мхом.

Не обязательно для меня одной. Почему бы не помочь Левону за то, что он всегда готов прийти на помощь мне? Или, например, Агате — моему потенциальному источнику информации об окружающем мире.

Но для начала в любом случае нужен этакий пилотный проект. А так как я задумала куда более амбициозную вещь, чем занавеска, мне нужен был специалист.

Местного столяра звали Олвин. Он обитал в полуразрушенной пристройке, служившей когда-то оружейной, а теперь, за ненадобностью, ставшей его мастерской. Запах смолы и опилок висел здесь густым облаком. Олвин был мужчиной лет пятидесяти, с руками, похожими на корни старого дуба, и недовольным выражением лица. Что роднило их с Игнатием, который мне про столяра и поведал.

Рядом с Олвином вертелся паренек лет тринадцати, бросая на мастера полные обожания взгляды. Долговязый, вихрастый, с острыми коленками, проступающими через потертые штаны и несуразном, безразмерным тулупе — с длинными рукавами, явно с чужого плеча. Должно быть, сын столяра.

— Финли, отойди, не путайся под ногами, — ворчал Олвин, выстругивая ножку для табурета. — Я сказал тебе инструменты наточить. Сказал же, ну!

— Я только хочу научиться, мастер! Покажите, как шип делать! И этот, как его… паз!

— Научу, когда поверю, что ты все свои десять пальцев на месте сохранишь. А сейчас точи инструменты!

Переступив порог, я деликатно кашлянула. Финли, увидев меня, замер и смущенно опустил голову. Олвин лишь бросил на меня беглый взгляд и продолжил работу.

— Мастер Олвин, я Элоиз, — вежливо представилась я. — У меня к вам деловое предложение.

— Деловое? — он фыркнул, не отрываясь от заготовки. — У меня дел — выше крыши. Лавки чинить, полки. А вам что, новую кровать захотелось под стать герцогской? Аль резьбу по дереву для красоты?

Все ясно, считает меня той еще неженкой.

— Нет. Мне захотелось новые окна. Точнее, вторые рамы, чтобы вставить их поверх существующих, с зазором в два пальца.

Олвин наконец оторвал взгляд от неоконченной ножки. Его глаза, маленькие и колючие, как щепки, изучали меня.

— Вторые рамы? Эт еще что за блажь? Да и древесины свободной нет. Та, что есть, на ремонт идет — тут же все от сырости распадается! Того и гляди, на полу сидеть будем.

— Это вовсе не блажь, — стояла я на своем. — Мох, проложенный между рамами, будет служить изолятором, как и сам воздух. Это поможет сберечь тепло. На треть, а то и больше. А значит, меньше дров уйдет на отопление. Вам ли не знать, как их не хватает.

— Слова-то какие ученые… — Он задумался, потирая подбородок, испачканный смолой.

Аргумент про дрова был единственным, что здесь имел вес. Не комфорт, не красота — тепло и экономия.

И все же Олвин колебался, ведь моя задумка требовала времени, драгоценных материалов и его труда. А в том, что из этого выйдет что-то путное, он до сих пор сомневался.

— Хотите, я отработаю потраченную древесину? Помогу валить сухостой?

— Вы-то? — расхохотался Олвин.

Да еще смерил меня взглядом — от носков до остриженных прядей.

— У меня есть две руки, научусь, — буркнула я.

— Хорош же я буду, если пригожую девицу сгублю, — фыркнул Олвин. — Да и как бы мой господин мне потом голову бы не оторвал.

Я приподняла брови. Он боялся гнева того самого Хозяина Предела, который и отправил меня сюда? Только потому, что я была его женой?

Впрочем, я и сама сомневаюсь, что Эктор Аргирос желал мне смерти. Думаю, есть пределы и для его обиды и ледяной ко мне ненависти.

— Ладно, больно ты языкастая, — буркнул Олвин. — Попробуем. Глянем, чего выйдет.

Судя по всему, “языкастая” означало “убедительная”. Что меня не могло не радовать.

— Мох только свой принеси, пока я рамы делать буду.

— А я могу вам помочь, — радостно вклинился Финли.

Олвин шикнул на него, и тот сразу сник.

— За что вы так с сыном? — не выдержала я.

Финли напоминал мне преданного щенка, что вертится у ног хозяина да ластится к нему. А тот, раздраженный, грубо его отпихивает.

— Не сын он мне, — хмуро сказал Олвин. — Зато та еще заноза. Сам не знаю, зачем прибился. Коли б еще руки из того места росли…

Плечи Финли совсем опустились.

— Идем со мной, — ласково предложила я. — Кое с чем поможешь.

Пока еще не знала, с чем именно. Но какое-нибудь дело пареньку я найду. Все лучше, чем отчаянно пытаться привлечь внимание Олвина, который совершенно к нему равнодушен. Если не хуже…

Светло-голубые, простодушные глаза Финли просияли. Он даже светлый вихор пригладил, как будто желая понравиться уже мне. Ох, малец… Он явно одинок и ждет одобрения взрослых и простого человеческого тепла.

— Где твой отец? — прямо спросила я, когда мы вышли из мастерской Олвина.

— Нету, — вздохнул Финли. — Его сослали сюда — обвинили в том, что его чертежи крепостных стен попали к врагу. Я, конечно, с ним. Он хотел меня в городе с теткой оставить, но она такая злюка! Я надеялся, что здесь он обучит меня всему. Ну, этой его архитектуре. Я каменотесом хотел быть.

Я улыбнулась. Сдается мне, профессия архитектора куда сложнее умения обтесывать камни для построек. Но может, Финли с детства мечтал быть помощником своего отца?

— Он и учил. А потом умер, — просто сообщил он. — Хворь подхватил, а лекарь поздно до нас добрался. Помочь не успел.

Я развернулась к Финли и на мгновение сжала его ладошку. Искренне сказала:

— Мне очень жаль.