Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

16. Змеиный клубок

Эктор

Гнев, исходящий от Никоса, казался физически ощутимым. На брошенный мною на стол смятый клочок с угрозой он смотрел так, будто ему лично нанесли оскорбление. Голос брата звенел на весь кабинет.

— Да как они смеют? Зуб даю, это кто-то из чванливых идиотов Пепельных Крыльев… Или из Серебряных Когтей! Точно, это же явно почерк Илуса или кого-то из его прихлебателей! Я пойду и вытрясу из него правду вместе с его гнилыми зубами! Он уже давно смотрит на твой трон, как стервятник на падаль!

Никос метнулся к двери. Я не сдвинулся с места, лишь поднял палец, указывая на кресло напротив моего стола.

— Сядь, Никос.

— Но…

— Я сказал, сядь. Сейчас же.

Никос вспыхнул от моего командирского тона.

Знаю, моего темпераментного братца выводила из себя мое бездействие. Но еще больше — внешнее хладнокровие. Вот только он, кажется, забыл кое о чем. То, что снаружи, не всегда отражает то, что бурлит внутри.

Меня с детства учили не поддаваться чувствам. Учили тому, что звездный огонь в наших жилах должен гореть ровно и подчиняться холодному расчету. Иначе он спалит и нас самих, и все вокруг.

Никос же, похоже, считал эти уроки скучной теорией, которую можно благополучно прогулять в пользу более увлекательных занятий — вроде полетов под звездами или ухаживания за чужими невестами.

Он плюхнулся в кресло, скрестив руки на груди, всем видом выражая обиду.

— И долго ты собираешься это терпеть? — выдохнул он. — Они плюют тебе в лицо!

— Они сомневаются в моей силе и проверяют меня на прочностью, — поправил я, отхлебывая чай. — Это разные вещи. И если я сейчас, поддавшись гневу, пойду “вытряхивать” из кого-то правду, я лишь укреплю их сомнения. Покажу, что лишился не только метки истинности, но и контроля над собой. Что мною управляют инстинкты, а не холодный разум.

— Ты про тот самый разум, одурманенный чарами Элоиз? Той, что дурачила тебя все эти месяцы?

Удар ниже пояса, и притом преднамеренный. Внутри зашевелилось нечто, прежде дремлющее. Требовало выпустить пламя, чтобы спалить дерзость брата дотла. Но я лишь поставил кружку на стол чуть громче, чем следовало.

— Моя ошибка с Элоиз была продиктована чувствами, а не расчетом. И сейчас я не собираюсь повторять ее. Не собираюсь подменять стратегию истерикой. Гнев — плохой советчик. Он ослепляет. А я не позволю ему ослепить меня.

— Так что, мы просто будем ждать, пока лорды соберутся с силами и бросят тебе официальный вызов? Или пока весь Астрелос не начнет плевать тебе вслед?

— Я сказал, что буду это терпеть? — ледяным тоном произнес я. — Мне и саму не по нраву происходящее, Никос. Мне отвратителен этот змеиный клубок, шипящий за моей спиной. Но правду я буду искать иным способом. Не кидаясь на каждого, кто бросит в мою сторону косой взгляд. Не ожидая угрозы от каждой тени.

Я потянулся к ящику стола и вынул маленькую шкатулку из темного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежал стеклянный флакон с несколькими каплями черной, вязкой жидкости. Чернила, но не те, что стекли с плеча Элоиз. А те, что все эти месяцы виднелись под моей кожей.

Да, фальшивых меток было две.

Пытаясь докопаться до правды, когда Элоиз уже находилась в темнице, я вспоминал тот день, когда на моем плече зажглась “судьбоносная” печать. Этому предшествовал хмельной пир, во время которого я и познакомился с будущей женой.

Наутро проснулся с дичайшей головной болью, изумляясь тому, что остаток вчерашнего вечера окутан туманом. Теперь я понимал, что Элоиз попросту одурманила меня. И, пока я находился без чувств, она сама или кто-то из ее пособников нанес на мое плечо треклятую метку.

— Я начну с того, что узнаю правду.

Точнее, продолжу ее узнавать. Я уже опросил всех придворных звездочетов. Однако ничего вразумительного сказать они мне не смогли.

Столичными звездочетами занимался Октавиус, жаждущий правды не меньше меня.

Вскоре в кабинете появился и он сам. Его черная ряса сливалась с тенями в углу. Никос, увидев его, поморщился, будто почувствовал запах гари. А то и плесени.

— Знаешь что, я тут вспомнил… Мне нужно проверить новых скакунов в конюшне, — пробормотал он, порывисто вскакивая. — Эти поставщики вечно пытаются всучить нам кляч под видом породистых жеребцов.

И он выскользнул из комнаты, бросив на инквизитора недобрый взгляд.

Никос всегда относился к Октавиусу с подозрением и неприязнью. Он видел в нем не служителя богини, а честолюбца, жаждущего расширить свое влияние в Звездном Пределе как человека, который исполняет божественную волю и искореняет ересь.

Как Хозяин Предела, я занимаю главенствующую роль. Мое мнение — решающее в большинстве вопросов. Однако если Октавиус находил доказательства колдовства, даже я не мог отменить его приговор.

Магия была даром драконов и немногих избранных жрецов вроде звездочетов. Для всех остальных она была жестоко караемым табу.

Я поспешил сослать Элоиз не только из-за гнева за ее предательство… но и из страха. Пока она была здесь, под пристальным взглядом Октавиуса, он мог отыскать доказательства ее колдовства.

И тогда я оказался бы бессилен ее спасти.

— Мой господин, — сухо поздоровался инквизитор.

Его глаза уставились на меня, словно два темных колодца.

— Октавиус, — сдержанно кивнул я. — Каков ответ звездочетов?

— Увы, они настаивают на том, что чернила “мертвы”. В них нет отпечатка души создателя. Либо их мастер невероятно искусен, либо он использовал запрещенные ритуалы, скрывающие следы.

Инквизитор помолчал. Его взгляд скользнул по шкатулке в моих руках, а затем вернулся к моему лицу.

— Вы вспомнили что-нибудь о вашей жене? Пригодилась бы малейшая деталь, упущенная ранее. Ее привычки, странные визиты, необычные знакомства…

Я едва сдержался, чтобы не поморщиться — совсем как Никос совсем недавно. Октавиус продолжал подозревать Элоиз, даже находящуюся в тысячах миль отсюда. Нет, не просто подозревать…