Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

21. Привал

Для привала Левон выбрал место под скальным выступом, защищающим от прямого ветра. Молча сгреб снег до земли, обложил площадку камнями и, достав из-за пазухи сухой трут и кресало, несколькими уверенными движений высек искры.

Огонек, жадный и оранжевый, зацепился за трут, потом перекинулся на тонкие хворостинки. Левон раздувал его ровным дыханием. Вскоре уже потрескивали первые ветки.

Веста и Финли наблюдали за ним с таким восхищением, будто он, породнившись с драконами, сам выдыхал пламя. Я невольно улыбнулась. Кажется, Финли нашел себе образец для подражания — сильного, несмотря на изъяны, решительного и молчаливого охотника, бывшего когда-то воином. Что до Весты… С ней все еще ясней.

Но и я, признаться, отслеживала каждое движение Левона — пусть и по иным причинам. В моем мире огонь означал поворот переключателя на газовой плите, колесика на зажигалке или чирканье спичкой. То, с чем играючи справился бы любой.

Здесь же разжигание огня было отточенным навыком сродни ковке или стрельбе.

Но когда пламя разгорелось… Хватило несколько минут, чтобы понять: тепла от него куда меньше, чем я ожидала.

Жар от него шел узким конусом. Стоило порыву ветра прорваться под скалу, как пламя метнулось в сторону. Я испугалась, что его совсем задует. И пусть этого не произошло, все равно большая часть тепла развеивалась, уходила впустую, грея лишь небольшое пространство перед самым костром.

— Без щита половина тепла пропадает, — пробормотала я, больше себе, чем другим.

Левон послал мне вопросительный взгляд. Я смущенно потерла нос. Сказала “а”, говори и “б”.

— Извини, что вмешиваюсь… Но было бы целесообразнее… в смысле, эффективнее сделать заслон. Экран — каменный или ветровой. Камни, если сложить их полукругом за костром, будут накапливать жар и отдавать его даже после того, как огонь погаснет. Но камни здесь промерзшие, греть их придется долго.

Я обвела взглядом поляну.

— Самый доступный вариант — сделать заслон из веток.

— Как? — лаконично спросил Левон.

Я уже успела понять, что он не любитель понапрасну растрачивать слова.

— М-м-м… Связать ветки в плотный щит. Установить за костром, против ветра. Тогда он защитит огонь от задувания и отразит тепло на нас. Скажем так, повысит КПД костра. Коэффициент полезного действия, — зачем-то объяснила я, видя недоумение в его взгляде.

Да уж, так явно стало понятнее.

— Я имею в виду, отдача от самого костра будет больше. И больше будет тепла.

Левон молча встал. Ни слова не говоря, взял свой охотничий нож и направился к опушке. Финли тут же подорвался и бросился следом. Я только головой покачала. Ох не зря я отдала ему свои перчатки.

Его же, промокшие, положила на камень перед костром — просушить для обратной дороги.

— Госпожа, откуда вы все это знаете? — изумленным шепотом спросила Веста.

Хороший вопрос. Жаль, на него нельзя ответить пассажем про взросление в другом мире, особый склад ума и инженерное образование.

— У меня были разносторонние наставники, — уклончиво ответила я.

— Я всех ваших наставников знаю, — фыркнула Веста. — Не было среди них таких, кто б в охотничьих делах разбирался.

Я поморщилась. Забыла, что камеристка рядом со мной — то есть, изначально, конечно, с Элоиз — уже не один год.

— Дело не в охотничьих навыках, — попыталась выкрутиться я. — А в смекалке.

Веста с сомнением смотрела на меня. Сдается мне, не была Элоиз сильна и в смекалке.

К счастью, вскоре вернулись наши мужчины, волоча за собой охапки ветвей лиственницы — длинных, упругих, смолистых. Левон снова сел у костра. Выбрал две самые толстые ветки, воткнул их в снег по обеим сторонам от себя, на расстоянии чуть больше метра. А затем начал плести.

Брал более тонкие прутья, пропускал их между вертикальными опорами, то справа налево, то слева направо, переплетая в плотное, почти безупречное полотно. Его пальцы, грубые и мозолистые, работали с удивительной ловкостью. Вероятно, были натренированы созданием многочисленных ловушек.

Несмотря на то, что идея щита принадлежала мне, сама я не смогла бы создать его так проворно и умело. Или вообще хоть как-нибудь. Скажем так, я тут отвечала непосредственно за идею, Левон — за ее исполнение.

Финли подавал ему ветки. Веста, разумеется, не сводила с охотника глаз. А щит меж тем рос на глазах. Левон укреплял его поперечными ветками, вплетая в конструкцию хвойные лапы. На мой вопрос объяснил, что они добавляли экрану плотности и работали как дополнительный отражатель. Таким образом, основываясь на собственном опыте, он доработал первоначальную идею.

Можно ли считать, что ученик превзошел учителя? Посмеиваясь над собственными мыслями, я продолжила наблюдать. Через двадцать минут за костром стояла прочная стена из веток и хвои чуть выше человеческого роста.

Ее эффект мы почувствовали на себе совсем скоро.

Пламя в костре перестало метаться на ветру. Вытянулось вверх, словно огненный язык, пытающийся дотянуться до самого неба и попробовать тучи на вкус.

Волна исходящего от него тепла, которая раньше рассеивалась, теперь ударила в нас плотной, осязаемой стеной. Ветер свистел за щитом, но наш маленький лагерь стал уютным и защищенным островком.

Вот тебе и КПД…

Левон вытер лоб тыльной стороной руки. И вот он, столь долгожданный взгляд, полный молчаливого, сдержанного уважения. Не буду скрывать, что мне это польстило.

Мы сидели на обрубках бревен перед преображенным костром, перекусывая сушеной олениной. Деликатесом не назовешь, но есть можно. Вода уже давно кончилась, так что запивали мы снегом, растопленным в походном котелке Левона.

— А тебе часто приходится ночевать в лесу? — поинтересовалась я.

Он кивнул, отламывая кусок мяса.

— Случается.

— И как ты устраиваешься на ночлег?

— Делаю шалаш. Каркас из жердей, покрытие — лапник или кора.

— Прямо перед костром?

— Нет, костер внутри. Для этого шатер строится достаточно большим. Вверху остается дыра, — охотно объяснил Левон.