Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

24. Городская сумасшедшая

Эктор

Я поведал Никосу о своем желании найти ясновидящую-звездочета по имени Маха.

В Астериосе о ней ходили целые легенды… Вот только говорили разное. Кто-то называл ее “городской сумасшедшей”. Кто-то утверждал, что ее предсказания сбывались с пугающей точностью, но были зашифрованы в потоке бессвязного бреда.

Признаться, я и сам пока не знал, что думать на ее счет.

Звездочетов чтили и уважали. Будь Маха такой способной предсказательницей, могла бы жить при дворе или хотя бы под покровительством одного из лордов-драконов. Вместо этого она жила буквально на улице, как последняя бродяга.

Но даже клеймо сумасшедшей меня не пугало. Возможно, именно это мне и нужно: тот, кто видит нечто скрытое от “нормальных” людей.

Как бы ни хотелось немедля броситься на поиски Махи, мне потребовалось время на подготовку. Я не мог появиться в трущобах как Хозяин Предела.

Так что я обратился к старому конюху, чья верность была проверена годами и подкреплена мешочком с золотом. Он достал мне одежду — пропыленную, изношенную до дыр, пропахшую потом, дешевым вином и немытой плотью. Я содрогнулся, натягивая ее.

Кроме того, я сговорился с капитаном городской стражи из дальнего рода, который был обязан мне жизнью. Он обещал обеспечить мне “слепую зону” в Нижнем городе на пару часов, отозвав своих людей.

Ночью, под покровом темноты и дурно пахнущего капюшона, я спустился в Нижний город.

Казалось, я и вовсе попал в другой мир. Каменные дома в два-три этажа сменились покосившимися деревянными лачугами. Улицы сузились до проулков, заваленных гниющими отбросами. Огни, что всегда радовали мою душу, тут были редки и скупы: тусклое пламя масляных плошек за мутной пленкой из бычьего пузыря да редкие костры бродяг.

Я бродил по этим зловонным лабиринтам, прислушиваясь к шепоту ночи. Подкупал нищих, способных, как я надеялся, привести меня к Махе. И не собирался покидать улицы до самого рассвета. Или до тех пор, пока не найду ее.

И… нашел. Маха бродила по мостовой. Она казалась тенью, закутанной в лохмотья неопределенного цвета, с седыми, спутанными в колтуны волосами. Ходила кругами, нашептывая что-то себе под нос. Ее голос был похож на сухой шелест опавших листьев.

— ...плетет паутину из теней, да, плетет, а сам думает, что строит мост... мост к звездам, ха! Мост в пропасть... Кровь на снегу светится, светится, как фальшивое серебро... Дракон в клетке из своих костей... Глаза зимнего неба смотрят в пустоту, а в пустоте смеется ребенок с лицом старухи... Три лжи сплелись в одну правду...

Я слушал, леденея. Да она и впрямь сумасшедшая! Неужели все мои усилия были напрасны? И весь этот риск — ради бессвязных речей помешанной старухи?

Горькая усмешка застыла на моих губах. Как же я был наивен, считая, что городская сумасшедшая поможет мне с тем, с чем не справились придворные ясновидцы!

Но что-то мешало мне просто развернуться и уйти, коря себя за наивность. То ли упрямство, то ли… надежда? Я хотел было прошептать воззвание к Астре, чтобы спросить у нее совета — как мне быть?

И в этот момент Маха обернулась. Ее движение было резким, птичьим. Так сова поворачивает голову, оставляя тело неподвижным.

Из-под спутанных прядей на меня уставились ее глаза. Не мутные, не безумные, как я ожидал. Они были ярко-голубыми и невероятно ясными. Глубокими, как два колодца, уходящих в самую сердцевину мира.

Потрескавшиеся губы медленно растянулись в улыбке, обнажая несколько потемневших зубов. Пронзительно-насмешливым голосом она произнесла:

— Ба, да меня навестил сам Хозяин Предела, скинувший одну маску, чтобы надеть другую, более вонючую? И по что мне такая честь?

Я застыл. Она и впрямь ясновидица…

— А разве колдунья тебя не уничтожила? — вдруг спросила Маха.

Стояла, склонив голову набок, как любопытная ворона. Слова повисли в прохладном ночном воздухе. Отдались в висках глухим звоном.

— Уничтожила? — хрипло спросил я. — Ты про Элоиз?

Даже с учетом ее обмана, подобное в голове не укладывалось. Да и с чего вообще Элоиз должна была меня убить? Или речь не о смерти, а о свержении с трона? Но зачем это ей?

И все же… Неужели Октавиус был прав в своих подозрениях? Неужели моя жена — еретичка, колдунья? Притом опасная для меня самого?

Маха с любопытством наблюдала за мной. В ее ясных глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность. Она задумчиво потерла свой острый подбородок. Протянула:

— Или это еще не произошло?

Звучало жутковато. Маха говорила о будущем, как о чем-то, что прячется прямо за порогом. Но при этом видимо только ей одной.

Однако любые попытки узнать подробнее то, что ей известно, рассыпались в пыль. Маха не давала мне четких ответов. Она будто издевалась надо мной. И здравым смыслом.

— Враги не в латах ходят, дитя. Они в тенях прячутся и в чужих сердцах гнездятся.

— О чем ты? — начиная закипать. — Говори ясно!

Она фыркнула. Махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Ясно, ясно... Ты как капризное дитя: тебе все вынь да положь!

Я опешил. Никто не смел так разговаривать со мной, Хозяином Предела. Да что так — никто с самой юности не обращался так со мной, наследником именитого рода Клана Падающей Звезды.

Разве что отец… Но то отец, некогда — глава клана. А сейчас передо мной стояла полубезумная старуха в лохмотьях.

— Один дракон сжигает себя изнутри своим же огнем. Другой примеряет чужую шкуру. А третий и вовсе...

Маха замолчала, уставившись куда-то поверх моего плеча, в темноту.

— Третий что? — не выдержал я.

Зачем я вообще спрашивал? Как будто из ее речей можно было хоть что-нибудь понять.

— Третий спит и видит сны наяву, — закончила она.

Ярость снова закипела во мне.

— Я устал от этих ребусов! Говори человеческим языком, старая карга!

Я, Эктор Аргирос, Хозяин Предела, привыкший держать в узде каждую эмоцию, только что нагрубил уличной сумасшедшей. Но странное дело — после этих слов во мне что-то ослабло. Напряжение, сковавшее плечи, чуть отпустило.