Хозяйка Северных гор

Глава 5

— Леди Эссекс настаивает, чтобы я уезжала как можно скорее, — начала я. — А я только сегодня утром пришла в себя, всё словно в тумане, и даже не помню, когда умер мой муж. Хорошо, что леди Ярон подсказала мне, что я могу прийти к вам и получить совет.

Монах, несмотря на возраст, слабоумным не выглядел. Наоборот, взгляд у него был цепкий, глаза умные.

— Бедное дитя, — проговорил он после небольшой паузы, — я слышал о таком. И я хотел бы поехать с тобой.

И старик поднял руку, а я поняла, что встать ему тяжело, а мне подойти и склониться, подставив голову под благословляющую ладонь, гораздо проще. Что я и сделала, и это, видимо, было то, что обычно делала моя предшественница, потому как старик привычным жестом положил руку мне на склонённую голову и что-то пробормотал.

Я встала, но креститься не стала — просто не знала как, но старик ничего не сказал.

— Я была бы рада, если бы вы поехали со мной, но я слышала, что дорога далёкая и сложная, — я действительно переживала.

— Не бойся, дитя, я крепче, чем выгляжу, — ответил монах и подмигнул.

— Ещё понимаю, что надо собраться, но совершенно растерялась. Что я могу взять из замка с собой, и кого из людей мне брать? — вопросила я отца Давида.

— Тэнов своего мужа возьми, их осталось около десяти человек. По поводу того, что забрать из замка — найди Ринтану. Пока ты болела, я слышал, что новая графиня Эссекс выгнала её, но она не могла уехать далеко, денег ей не выдали, — сообщил мне старик.

Стало понятно, что пока я болела, в замке прошла «чистка», и тех, кто оставался верен прошлой госпоже, выгнали без сожаления. Но таких было немного. Отец Давид рассказал ещё про мою личную горничную, Мэри, которая теперь на кухне на грязных работах, и про старого управляющего, которого заменили на своего.

В общем, от монаха я узнала, что по закону мне полагается не только то имущество, которое было определено моим, но и денежное содержание от нового эрла до тех пор, пока не выйду замуж. И ни много ни мало, а триста фунтов в год[1]. Причём, в год скорби (это первый год после смерти мужа) содержание должно быть выплачено сразу, и ещё можно подписать бумагу о «продлении» года скорби до трёх лет, и тогда эрл будет должен сразу выплатить мне содержание не за год, а за три.

— Дитя, найди мейстера Умло, он тебе всё лучше объяснит и, возможно, даже успеет пригласить законника, чтобы всё оформить.

Много это или мало, пока было непонятно. У монаха спрашивать не стала, здесь мне может помочь управляющий, который ещё должен быть в замке. По словам монаха, ему дали время на передачу дел.

Поблагодарив отца Давида и пообещав наведаться к нему на следующий день, я пошла на кухню. Решила, что сначала надо вызволить верную мне горничную.

Сенди, кстати, возле дверей не было. Что ещё раз доказало, что верить ей не стоит.

Мне повезло отловить спешащего куда-то то ли пажа, то ли посыльного — паренька лет пятнадцати, и я приказала ему отвести меня на кухню.

Уж не знаю, что подействовало: уверенность в голосе, которая меня много раз спасала в прошлой жизни, или он знал, кто я — а только парнишка не стал сопротивляться и действительно проводил меня до кухни.

Довёл до коридора, в котором смешались различные ароматы, и стало понятно, что вот там, в конце этого короткого коридора, и начинается кухня, и собирался убежать.

Но кто бы ему позволил. Я цепко ухватила мальчишку за плечо и сказала:

— Ты что, парень, думаешь, я пойду на кухню? Иди и позови мне Мэри.

И на всякий случай спросила:

— Помнишь же мою личную горничную?

Парень кивнул, из чего я сделала вывод, что он всё-таки знал, кто я.

Вскоре услышала громкое:

— Мэри, тебя леди зовёт.

Ему ответил грубый женский голос, и я даже засомневалась, стоит ли «вызволять» горничную с таким голосом:

— Какая ещё леди?

Но мальчишка оказался не промах, и я поняла, что это не Мэри спрашивала:

— Твоё какое дело? Сказано же, леди хочет видеть Мэри.

И через минуту в коридоре показался паж, а за ним — симпатичная, но с усталым лицом девушка.

Она увидела меня, и лицо её озарилось улыбкой.

Из кухни выглянула какая-то тётка. Но я нарочно строго и громко сказала:

— Мэри, пойдёшь со мной.

И подмигнула девушке.

Когда вышли из коридора, я искренне поблагодарила мальчишку.

— Леди, а как же я так пойду? — Мэри расстроенно показала свои руки — красные и испачканные в чём-то чёрном и жирном, и запачканное, похоже, что в том же самом, платье.

— Ничего, Мэри, эту грязь легко смыть. Главное, что ты осталась мне верной, — произнесла я и спросила: — Поедешь со мной в Северные горы?

Мэри просияла, став ещё симпатичнее, и радостно кивнула.

И я сказала:

— Тогда пошли, найдём во что тебе переодеться, и займёмся сборами.