Хозяйка Северных гор

Глава 12

Сделала шаг назад, и в тот же момент моя охрана сделала два шага вперёд, оттесняя барона, который продолжал говорить:

— Одно ваше слово, Маргарет, и вам не придётся никуда ехать. Вы себе не представляете, что вас ждёт там.

Один из тэнов продόлжил сдерживать барона, а второй слегка подтолкнул нас с леди Ярон в сторону жилого крыла. Мы резко ускорились, и уже скоро за нами захлопнулись большие тяжёлые двери.

— Он ничего ему не сделает? — не удержавшись, спросила я того охранника, который прошёл с нами.

Я заметила, что моя охрана не обнажала оружия. Возможно, в доме это было запрещено, но точно я не знала, это было только моё предположение.

— Не волнуйтесь, леди, — пробасил охранник. — Гейб гораздо опытнее барона, ему не понадобится оружие.

И правда, вскоре дверь отворилась, и в неё прошёл второй мой охранник.

— Всё в порядке? — спросила я.

Мужчины переглянулись, и тот, которого назвали Гейб, сказал:

— Всё хорошо, леди, поговорил с бароном. Сейчас он ушёл.

— Сейчас? — уточнила я. — А что, будет и потом?

— Барон настроен весьма решительно. Думаю, что вам нужно обсудить это с капитаном Сэлом.

Теперь переглянулись мы с леди Ярон.

— Леди Ярон, — сказала я, — пойдёмте. Наверняка мейстер Умло и законник нас уже ждут, мы и так несколько задержались. А вы… — я замолчала, потому что поняла, что не знаю, как зовут второго охранника.

— Фалько, леди, — улыбнулся мужчина.

Я улыбнулась в ответ и продолжила, теперь уже назвав его по имени:

— А вы, Фалько, будьте добры, позовите капитана Сэла. Надо бы обсудить эту неприятную ситуацию с бароном.

Мейстер Умло действительно уже был в гостиной и, судя по запаху, они с законником пили травяной настой.

Мне это понравилось. Нам предстояли расчёты и сверки, и алкоголь, который здесь в виде эля или воды с вином употреблялся в огромных количествах, был бы лишним. Я уже в первые дни начала задумываться об удивительном факте, что люди пока не знают о процессе стерилизации путём простого кипячения.

Когда я в первый раз попросила воду вскипятить, то пришлось потратить время, чтобы объяснить, что когда вода забулькает и пойдут пузырьки, надо ещё пять моментов[1] подождать, и лишь потом снимать с огня и ставить остужаться.

И это мне ещё повезло попасть в тело графини, а была бы крестьянкой, могли бы, наверное, и камнями забить за такое «кощунство».

Мужчины поднялись, когда в гостиную вошли мы с леди Ярон.

Я обратила внимание, что к напитку были поданы хлеб и сыр. Законник, высокий и худощавый мужчина в возрасте, с большим удовольствием поглощал свежий хлеб, и я поняла, что нельзя прерывать этот процесс в такой момент, тем более что мы с леди Ярон тоже уже немного проголодались, я-то уж точно.

— Присаживайтесь, — сказала я. — Давайте мы с леди Ярон составим вам компанию, а потом займёмся бумагами. Работа предстоит большая.

Во время этого небольшого перекуса удалось договориться с законником о том, что мне нужна не только консультация относительно своих прав, статуса и юридических нюансов, которые необходимо знать, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, но ещё понадобится зафиксировать некое происшествие, которое мы разрешили внутри семьи, но хотелось бы составить бумаги, которые бы «сохранили ситуацию для истории».

Насколько я поняла из рассказов мейстера, это было обычной практикой. Если этого не делать, то «добрые люди» быстро забывают о том, что они «добрые», а также перестают «помнить добро».

В общем, даже в Средневековье никому нельзя верить на слово. Великая сила бумажного слова.

Бумаги, как таковой, здесь ещё не было. Например, список принадлежащего мне добра мейстер Умло сделал на так называемом пергамене[2]. Я пока не поняла, что это, но по качеству «бумаги» было у меня подозрение, что сделаны эти листы из шкур животных. Спрашивать пока не стала, вот поеду к себе в замок — всё и узнаю, но листами этими я тоже решила разжиться, в хозяйстве лишним не будет.

К нам присоединился капитан Сэл, который тоже являлся непосредственным участником событий прошедшей ночи, и мы начали работать. Пока ещё было светло, мейстер предложил собрать показания свидетелей утреннего происшествия.

Законнику выделили кабинет, и он по одному стал вызывать к себе сначала меня, потом леди Ярон, и в конце — капитана Сэла.

Каждый из нас совершенно независимо отвечал на вопросы, которые задавал законник, и со слов каждого было записано.

Хорошо, что теперь у меня были свои деньги. Потому что каждая такая бумага сама по себе стоила немало, а заполненная рукой законника, приобретала совсем уж заоблачную цену.

За три бумаги я отдала двадцать шиллингов. Когда спросила у мейстера много это или мало, и попросила привести примеры, то оказалось, что двадцать шиллингов — это фунт стерлингов, а моя служанка Мэри получает два фунта в год, и то только потому, что она моя личная служанка. Обычные слуги получали фунт в год.

Когда я сопоставила цифры, то поняла, что профессия законника и в средние века была доходной. Но я не считала это тратами. Для меня это была страховка на случай, если леди Эссекс вздумает «кусаться».