Хозяйка Северных гор

Глава 14

Барона Шруса услышали не только за столом эрла, но и за другими столами. Возможно, только за самими дальними никто не понял, что только что произошло. Но с ближних столов гости замолчали и повернулись к нам. Кто-то из женщин охнул, прозвучало «какой стыд».

Надеюсь, что это не мне надо стыдиться.

Катастрофически не хватало информации. Как реагировать? Что говорить?

Пришлось держать паузу. И снова спасибо леди Ярон, она не только дала мне время, чтобы подумать, но и высказала всё так, как дόлжно. Видимо, она всё-таки продолжала ко мне относиться несколько покровительственно, как старшая подруга, защищая.

Леди Ярон встала и сказала:

— Леди Маргарет тоскует о безвременно ушедшем супруге, ей сложно слышать такие речи, эрл Эссекс. А вы обещали леди защиту в вашем доме, пока она не обретёт свой.

Я смотрела на эрла, который вот буквально несколько часов назад проявлял редкостную щедрость, расплачиваясь со мной родовыми украшениями и деньгами. Про то, что я собираюсь набрать ткани и всё, что смогу унести, помимо своего приданого, я даже не вспомнила в тот момент, когда начала раздумывать, что стоит за авантюрой отложенного брачного договора.

Союз с бароном Шрусом для леди Маргарет, скорее всего, мезальянс, но учитывая, что леди вдова, да ещё не особо богатая, то вполне вероятно, что этот брак посчитали возможным. Зачем это барону — непонятно. Вероятно, у него просто какой-то нездоровый интерес к леди Маргарет.

А вот с эрлом что? Он действительно переживает, выживу ли я на Севере? Или имеет скрытые мотивы? А может, у него долг перед бароном Шрусом, о котором тот напомнил и попросил в жёны вдову брата? Никто же не знает, что там за «деликатные поручения».

Пока я сидела, задумавшись, не заметила, что леди Ярон куда-то отправила Мэри.

И только когда Мэри убежала, леди Ярон, попросив капитана Сэла подвинуться, присела рядом, наклонилась ко мне и тихо произнесла:

— Я послала Мэри за отцом Давидом, она приведёт его сюда. Вам надо при всех дать обет, который он, как ваш духовник, передаст Богу, а вы обезопасите себя от брачных притязаний барона по крайней мере на три года.

— А почему на три, а не на пять? — спросила я так же тихо.

— Лучше только на три, на пять уже много. Могут возникнуть вопросы, а почему тогда не монастырь?

Меня даже передёрнуло от одной мысли про монастырь. Леди Ярон это заметила и слегка усмехнулась.

— Не бойтесь, леди Маргарет, это хорошо, что здесь много людей, он вам ничего не сделает, — подбодрила меня она.

Я начала паниковать. Что говорить? Есть какая-то формула?

Леди Ярон отвлеклась на разговор с капитаном Сэлом, потому что сидевший почти напротив нас барон Шрус начал подозрительно посматривать на то, как мы шепчемся.

Я немного нервничала, вспоминая, что отец Давид весьма стар, сможет ли он доковылять сюда, в трапезный зал? Хорошо ещё, что этот зал расположен на первом этаже. Вспомнила его слова о том, что он «крепче, чем кажется».

Ещё раз спросила леди Ярон:

— Вы уверены, что не надо послать кого-то из нашей охраны помочь? Вдруг с Мэри что-то случилось?

Наконец, когда я уже начала переживать по-настоящему, в зал вошёл отец Давид и прямиком двинулся ко мне.

Когда он подошёл довольно близко, я встала и склонилась над его рукой, снова подумав о том, что надо бы помыть старика.

Неожиданно сильным голосом, который не вязался с его дряхлой внешностью, отец Давид произнёс:

— Ты звала — я пришёл, дочь моя.

Я заметила, что эрл недовольно скривился, а лицо барона Шруса практически перекосило. Он ещё что-то жевал, но создавалось впечатление, что ему вдруг резко стало невкусно.

Отец Давид обвёл глазами присутствующих и произнёс:

— Моя духовная дочь Маргарет просила меня передать Богу её обет. Но она решила дать обет не только перед Богом, но и перед людьми. Поэтому я сегодня здесь. Говори, дочь моя, — закончил «свою часть» отец Давид.

Я повернулась к сидящим за столами и поклонилась в пояс.

— Люди добрые, вы все знаете, что ни я, ни мой супруг, ни его люди не избегали трудностей и опасностей. И мой муж умер как герой, и он достоин памяти. И поэтому я, Маргарет Бедфорд, даю обет перед Богом и перед людьми чтить память мужа своего, не помышляя ни мыслью, ни словом, ни делом о том, чтобы впустить в свою жизнь другого мужа, ровно три года, начиная с этого дня.

Акустика в зале была великолепная, и мой голос звенел, отражаясь от высоких потолков. Многие даже поднялись из-за столов, все смотрели на меня.

Отец Давид тоже не подвёл.

— Встань на колени, дочь моя, — произнёс он и достал откуда-то деревянное распятие. — Бог услышал твой обет, люди услышали твой обет.

Обернулся и громко спросил:

— Вы услышали?

И словно по команде вверх к потолку раздалось дружное:

— Мы услышали.

После мне поднесли это распятие, которое я вынуждена была поцеловать, с ужасом думая, где старик его носил, насколько грязными руками трогал, и сможет ли юный организм леди Маргарет побороть эти бактерии.