Хозяйка северных земель

17

Эрик смотрит, не отводя глаз.

– Откуда ты знаешь? – читаю по его губам.

В его взгляде холодная решимость. И от этого холода у меня внутри всё сжимается.

Если он решит, что меня прислали враги, то отвернётся от меня. А без него я здесь никто. Пришлая. Рабыня.

Внезапно он приподнимается и тянется к тумбе. Я понимаю без слов и поспешно выдвигаю верхний ящик. Внутри лежит карта, перевязанная верёвкой.

Сердце начинает биться громче. Ладони холодеют.

Разверни, – жестом показывает он.

Непослушными пальцами развязываю узел и разворачиваю карту перед ним. Запах старой бумаги и чернил ударяет в нос.

Эрик хмурится, вглядываясь в карту.

– Где нас остановят? – читаю по губам.

Я молчу, но в мыслях полный кавардак.

Не могу же я в самом деле рассказать ему о том, что я пришла из будущего. Что знаю исход из учебников истории. Услышав правду, он решит, что я безумна.

Вот только если солгу, он почувствует ложь.

Как же мне быть?

Уходить от ответа вечно я не могу. Может быть, просто не называть источник информации?

Викинги верят пророчицам, только я не одна из них. Но ведь Хильда тоже говорила об опасности.

– Мне приснился сон о том, что викингам грозит погибель, – начинаю я, проверяя реакцию Эрика.

Он терпеливо слушает и ждёт, но взгляд не становится мягче.

– Я могу указать примерное место на карте. Там за излучиной реки есть узкий проход. Отмели задержат корабли. А ветер не позволит быстро уйти.

Он следит не за картой, а за мной. Словно пытается понять, говорю ли я правду.

– Если враги перекроют путь здесь и здесь, вы окажетесь в ловушке, – заставляю голос звучать ровнее, – Никто не уйдёт живым.

В комнате повисает неловкая тишина. Только угли потрескивают в очаге.

Руки Эрика всё ещё напряжены, но взгляд становится менее острым.

Он смотрит на излучину реки. Затем снова на меня.

– Ты рассуждаешь не как ярл, – произносит одними губами.

– Я рассуждаю как человек, который боится смерти, – отвечаю несмело.

Он резко выпрямляется и тут же вздрагивает. Лицо искажается от боли.

– Ты не понимаешь, – качает головой, – Ярлы могут решить, что ты угроза.

Я чувствую, как внутри всё холодеет, ведь я посмела указывать конунгу. Если Эрик не поддержит меня, то всё будет кончено.

– Но ведь я пытаюсь спасти вас! – вырывается у меня.

Он смотрит прямо в глаза.

– Мы воины, – читаю по его губам.

– Да, но ведь это не значит, что нужно безрассудно бросаться в бой, – шепчу я.

Разумеется, я слышала про яростных берсерков, но тут совсем другой случай.

– Эрик, я боюсь, – вздыхаю, – Я не хочу, чтобы вы погибли.

Он откладывает карту в сторону. Долго молчит, обдумывая мои слова.

Ветер за стенами воет, будто вторя моим мыслям.

Наконец, Эрик поднимает взгляд.

– Ты боишься за меня… или за всех? – читаю по губам.

Вопрос глубже, чем кажется.

Я открываю рот, но слова застревают в горле.

Эрик медленно и аккуратно сворачивает карту. Прячет её обратно в ящик. Затем закрывает глаза и медленно откидывается к стене. Его грудь поднимается и опускается сильнее обычного, будто напряжение, державшее его весь день, наконец ослабляет хватку.

Я стою у стола, не решаясь пошевелиться. Словно любое движение может разрушить то хрупкое равновесие, которое возникло между нами.

Чувствую себя опустошённой. Будто из меня вынули силы, страх и даже мысли. Осталась только странная лёгкость и усталость.

Я перешла границу. Изменила ход совета. И всё же Эрик не отвернулся от меня.

Осторожно перевожу взгляд на него. Он открывает глаза.

Мы смотрим друг на друга дольше, чем это принято между ярлом и рабыней. Я первой отворачиваюсь, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

– Я принесу горячей воды, – говорю тихо.

Эрик едва заметно кивает.

Выхожу в коридор. Здесь немного прохладнее. Вдалеке слышатся голоса, лязг посуды. Жизнь возвращается к привычному ритму, будто ничего не произошло.

А внутри меня всё горит. Сердце колотится, а в мыслях звучит его вопрос: «Ты боишься за всех или за меня?»

Я никогда не слышала голоса Эрика. Но почему-то представляю его низким, раскатистым, с рычащими нотками. Отдалённо похожим на голос его отца, только моложе и живее.

Сможет ли он говорить? От этой мысли сердце вдруг тревожно сжимается.

Возвращаюсь в комнату с кипятком и травами. Привычными движениями готовлю отвар. Бросаю в чашу сухие листья, растираю их деревянной ложкой и заливаю водой.