Хозяйка Шлиц-Харда, или Попаданка из шкатулки

Глава вторая

Я прислушалась. За дверью соседки тихо бухтел телевизор. Это хорошо. Это признак того, что старушка не прицепится, как клещ с очередными новостями. Бесшумно пробралась к своей комнате и заперлась изнутри. Все, что сейчас меня интересовало – наследство. Ведь кто я? Простушка, детдомовка, которую, говорят, подбросили к дверям приемного отделения больницы.

В одиннадцать лет я оказалась в семье. Редкий случай, начиная с того, что будущие опекуны поймали меня за руку на воровстве, когда мы с девчонками шарили по рынку. Что такое жизнь и каковы ее проявления, я узнала еще в том возрасте. Старшие в детдоме не церемонились с нами. Расклад простой – или принесешь деньги, или забьют, а потом заставят спать на полу под кроватью.

Воровать я не умела, предпочитала попрошайничать. Но и тут однажды не свезло. Нарвалась на профессионалов. Вначале побили, потом поговорили, поставив условия – проще удавиться… В общем, пошла на рынок… И оказалась пойманной за руку. В результате, к щелбанам от старших прибавились придирки и наказания от воспитателей. Понятно, что по приказу директора. Не любил он, когда детей ловили на воровстве. Любил, когда не ловили.

А через полгода меня забрали в семью. Оказалось, что те самые тетя и дядя с рынка. За это время они собрали кипу документов, прошли пару-тройку бюрократических кругов и вновь явились в детский дом, уже в качестве моих законных представителей.

Звонок смартфона вырвал из воспоминаний. Я вздрогнула, перевела взгляд на экран. Номер неизвестен.

- Кого черти принесли, - буркнула, нажав кнопку вызова. – Алле.

Несколько секунд было тихо, только легкий треск и тяжелое дыхание. Потом раздался голос:

- Ты не справишься с ней, - хрипло и одновременно гулко ответил собеседник, точно он говорил в жестяное ведро. – Отдай по-доброму, сама. Я хорошо заплачу. Купишь квартирку в центре столицы и домик в Подмосковье для летнего отдыха. И еще останется. Так как?

Я молча выпучила глаза на свой шкаф, напротив которого сидела.

- Вы кто?

- Твой спаситель от будущих неприятностей. Понимаешь?

- Нет, - честно ответила в трубку.

- Туго соображаешь, а еще туда же, в наследницы Шлиц-Харда. Куда уж тебе, глупая. Твоя бабка всегда дурой была, и ты такая же.

- А поподробней? – Я внутренне напряглась, но голова, на удивление, работала четко, в скоростном режиме. Обижаться на хамство – пустое, а вот получить информацию о своем наследстве сейчас очень важно.

- А зачем? Я тебе не за это собираюсь заплатить, причем в надежной валюте. Какая тебе разница.

- Сказки рассказываете? Дурой моя бабка была или нет, а наследство вам не продала. А вы меня сейчас на слабо решили взять? Решили развести лохушку? Мы ясно договорились с нотариусом – вначале экспертиза, потом оценка и нотариальное оформление сделки. И никак иначе.

- Так и я тебе о том же, глупенькая. Будет тебе нотариальная сделка, и получишь ты свою кучу бабок… от своей бабки, - голос противно хихикнул. – Только сейчас слово мне скажи, уважь старика, не обижай. Одно слово… А я тебе еще один миллиончик добавлю. К тем трем, что планировал. А? Четыре миллиона в любой валюте. Доллары, евро, фунты стерлингов. Выбирай. Посмотри биржевые прогнозы, курсы Центробанка. На все твоя воля.

Я тихо сглотнула. Голова вскружилась, и мой голос сипло спросил:

- Какое слово?

- Отдаю добром. И все.

- Так два слова, - брякнула.

- Еще миллиончик хочешь? А, шут с тобой, округлим до пяти.

- Уважаемый, вы кто? – меня тихо начала бить дрожь. Цифра «пять» для моей головы оказалась неподъемной. Не переварила она ее. Что это – понты мошенников, которых подослал нотариус? Звонить в полицию?

- Я звоню в полицию.

- Стой, не кипятись!

- Ага, я сейчас скажу по телефону, то, что вы просите. Вы запишете на диктофон, а потом предъявите как устную договоренность? Шиш! Понятно?!

- Стой, сказал. Ну, дура дурой. Хорошо. Встречаемся у нотариуса, оформляем сделку. Следишь за моей мыслью? А потом ты произносишь:

«Клянусь Шлиц-Хардом, отдаю добром». Все. Согласна? Говори, согласна?! – Голос незнакомца властно захрипел, навязчиво впиваясь в мысли. Я покорно открыла рот, уже готовая сказать… И вдруг почувствовала, что мой язык онемел.

Я встряхнула головой, глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Что за фигня? Мой рот точно ватой набили. Мысленно перефразировав ответ, решила сказать другое… И чудо! Благодарю тебя, мой дорогой головной мозг! Язык зашевелился.

- Поговорим у нотариуса. Все, - и быстро сбросила звонок.

Тело трясло, точно его вытащили из огромного промышленного холодильника. Во рту пересохло.

- Что это было? – Мой голос хрипел. И тут взгляд поймал что-то странное. Шкатулка.

Она стояла там, где я ее оставила, успев развязать жгут и освободив от бумаги. Она слабо мерцала. Светились крупные камни, переливалась узорчатая золотая сеть. Я резко обернулась к окну. Игра света? Возможно. Солнце окрасило горизонт, узкой полоской просачиваясь между домов. Говорят, чистые, дорогие камни имеют такое свойство – отражать на гранях любой источник света.

- Что же ты за зверь, - покосилась на свое наследство и подошла к столу. Мои пальцы погладили поверхность дерева, ровные грани камней. И я только сейчас заметила, что рисунок, покрывающий шкатулку, не просто ажур, а какая-то картинка. Камни на крышке вправлены в лапы неизвестных, явно мифических животных. Изящные линии – контуры тропинок или гор.

Или это мое больное воображение!

Из коридора донесся дверной звонок. Сердце отчего-то ёкнуло. Прислушалась. Раздались соседкины шаги, а я схватила свое наследство и затолкала его в шкаф.

Потом у двери пробурчал грубый мужской голос. Неприятный голос. Голос скотины, которую я в прошлую встречу отметелила соседкиной шваброй. Меня эта скотина побаивалась. Все же моя детдомовская жила – неубиваема, ее даже педагогический университет не истребил.

- Дай пожрать.