Хозяйка Шлиц-Харда, или Попаданка из шкатулки

Глава десятая

Часы пробили семь вечера. Я устало потянулась и зевнула. Длинный был день. Да и вся неделя, как я работаю в Королевском Архиве, показалась бесконечной.

За это время перелопатила пару огромных стеллажей, выстроенных гигантскими полотнами вдоль стен отдела Древних Времен, где я работаю, и уже чувствую, как в голове шевелятся извилины, грозя взбунтоваться.

- На волю, - буркнула себе под нос и вскочила со стула. В маленьком бархатном мешочке, именуемом здесь кошельком, позвякивало серебро – первый аванс, выплаченный вчера худой и сварливой бухгалтершей. Невеликие деньги, но приятно, что не придется сидеть на диете. Можно, конечно, обратиться к виконту, но… Пффф… Мы гордые.

Улица светилась фонариками, очерчивая на булыжниках разноцветные кружки. Неподалеку от здания Королевского Архива, из парка, доносилась музыка. Я прошла по бульвару и свернула к Часовой улице, где выстроились чудесные магазинчики, сверкающие витринами. Модные наряды от столичных кутюрье, часы, ювелирные лавки. От блеска украшений хотелось проморгаться. Сплошные искушения!

- Дорогой, у Вартера новая коллекция из изумрудов. Жан, я умру, если у меня не будет этих сережек, - раздалось за спиной. Я повернула голову и увидела моложавую даму чуть за сорок.

- Только обещаешь, - тихо буркнул ее спутник. Я тихо хмыкнула черному юмору недовольного мужчины и скосила глаза на вздыхающую леди. Но она была настолько погружена в картинку за стеклом витрины, что не расслышала его слов. К счастью для ее кавалера.

Я прошла дальше вдоль улицы и увидела новый магазин. Еще два дня назад его не было. Над дверью радугой перемигивалась иллюминация, а в витрине выстроились куклы. Да какие куклы! Театральные, обрядовые, ведьмы, принцессы, куклы-марионетки, младенцы… И всех отличала одна особенность. Они, словно под властью неизвестного колдуна, шевелились, качали головками, улыбались, или хмурились, надувая губки. Как живые, как самые настоящие детки-конфетки, или лесные ведьмы. Я ошалело открыла рот.

Но мой ум, который до сих пор тяжело принимает магию этого мира как факт, скептически подсказал: Софи, успокойся, это простая механика. Я открыла тяжелую дверь магазина и вошла внутрь.

Зал был просторный. Обитый деревом, с высокими полками, уставленными куклами. Впрочем, приглядевшись, я увидела не только куклы. Попадались странные предметы из хромированного металла, с дутыми боками в форме кастрюль, или дощечки на подставках с качающимися как у метронома стрелками. Или выстроенные в ряд швабры… Наверное, и в них есть какая-то загадка. В таком магазине не могут продавать простые швабры.

Оглядываясь, я подошла ближе к одной из полок, и вдруг вздрогнула. На уровне моих глаз стояла кукла-нищенка в оборванной одёжке, которая вдруг протянула маленькую ручку и хрипло пропищала.

- Дай денюшку… Дай денюшку… Дай денюшку…

Я едва не шарахнулась от механической нахалки, но, взяв себя в руки, неторопливо отошла. И тут же послышался громкий голос.

- А вот и последний участник нашей лотереи! Да-да, красавица, это я вам. Заставляете нас ждать.

На другом конце зала, на маленькой сцене стоял пожилой мужчина в стильном костюме из дорогой шерсти в крупную клетку. Внешность – колоритная, с пышными усами и окладистой бородкой. На носу – очки без оправы, а в руке – дирижерская палочка. Я тихонько фыркнула. Еще спектакля мне не хватало. Публика, столпившаяся вокруг сцены, обернулась и уставилась на меня.

- Ну же, смелей. Вы – наш двадцать первый и последний участник розыгрыша. Подойдите, не бойтесь. Мастер Жиль Тарнавир не кусает юных дев. Наоборот, он им дарит подарки.

Вокруг засмеялись. Пожав плечами, я направилась к мастеру Тарнавиру и встала рядом со всеми.

- Итак, - мужчина вскинул ладонью. – Начинаем розыгрыш куклы-подружки. Редкая, единственная модель класса Жи-111 с магическим алмазом, внутренним корпусом из серебра, и экранирующим артефактом. Есть кое-что еще в комплектации этой куклы, но… Секрет.

Вокруг изумленно зашевелились, дамы заохали, мужчины сдержанно переглянулись. Мне, честно говоря, данные характеристики ни о чем не говорили. И понятно, ведь я – дремучая неудачница, попавшая в этот мир. Но догадалась, что лот из разряда дорогих игрушек. Вероятно, даже очень дорогих.

- Цена куклы – пятьдесят золотых… И тем не менее! – Мужчина театрально вздохнул и развел руками. – Традиции. Куда без них. А без них мастер Тарнавир из Ореопуса получит оплеуху от судьбы. Ее нельзя сердить. И если есть традиция – дарить подарок в день открытия нового магазина, то эту традицию нужно соблюдать. Итак, дамы и кавалеры. Начинаем.

Необыкновенным образом, на маленьком столике в центре сцены, появился барабанный бочонок, почти такой же, что я видела по телевизору во время розыгрышей «спорт-лото», и других «лото», обещающих миллионы и миллиарды каждому, кто купит счастливый билетик за сто рублей. Я хмыкнула и даже тихонько хихикнула.

- Прошу, - мастер Тарнавир пригласил даму, стоявшую в первых рядах у сцены. Он прокрутил барабан, внутри которого застучали шарики, открыл крышку и уступил участнице место. Она бодро просунула руку внутрь и вытащила белый кругляш.

- Номер пять, - кокетливо сказала она, и показал всем свой шарик.

За ней последовали остальные. В зале разлился ажиотаж и предвкушение чего-то… Наверное, удачи. Человек так доверчив.

Я оказалась последней, не особо веря в фарт, сунула руку в барабан, и вытащила последний шарик под номером семнадцать.

- Что дальше, мастер, - выкрикнул один из участников.

- А дальше спросим у самой куклы, - мастер хитро, с лукавой улыбкой оглядел всех. – Она сама выберет свою хозяйку-подружку.

Я уже заметила у стены сцены невысокую тумбочку, на которой что-то стояло, укрытое бархатным платком. Мужчина отдернул его, и все увидели коробку. Крышка коробки распахнулась, мастер подхватил куклу и торжественно вскинул руку, заставляя всех ахнуть. И было отчего.

Она была прекрасна. С густыми волнистыми светлыми волосами, изумительным лицом красивого ребенка с голубыми глазами, стройной фигуркой. Фарфорово-гладкая кожа светилась точно живая, губки застыли в полуулыбке… Казалось, она сейчас склонит головку и поздоровается, настолько было сильное впечатление сходства с живым ребенком.