Хозяйка старой хижины

Глава 2

Снаружи дом выглядит не так уж плачевно. Крыша цела, да и стёкла на месте. Стены обвил настырный девичий виноград, подобравшись и к двери. Но её он не тронул, обошёл стороной, будто знал, что хижина однажды возродится.

Замок проворачивается не сразу. Приходится поднатужиться, так что на пальцах остаются отметины, но дверь поддаётся. И мы оказываемся в тёмных сенцах. Здесь земляной пол и тянет сыростью. Лавка у стены, на которой стоит пара пустых деревянных вёдер, да высокая кадушка, куда мы обычно воду натаскивали, для нужд домашних.

За сенцами ещё одна дверь. Она уже без ключа открывается. Справа – маленькая кухонька, слева – кладовая и спуск в подвал, где раньше припасы разные хранились. Если пройти прямо по маленькому коридорчику, то окажешься в горнице, большой и светлой. Есть спаленка, отгороженная цветастой тканью, и ещё одна комнатушка, которую Зарина приспособила под склад разных вещиц. Она любила вязать и пряжи у неё всегда имелось с запасом, а помимо неё и спицы разных размеров, и крючочки, и нитки, и иголки.

Казалось бы, повсюду должно было пахнуть пылью, а нет. В доме чисто и свежо, будто и не пустовал он целый год. Всё благодаря артефактам чистоты, которые изобрёл покойный супруг Зарины. Пусть дар его был не так уж велик, но вот такие вещицы он делал с особым старанием, на совесть. И они, даже после его смерти, продолжали поддерживать чистоту в этом доме. Я хорошо помню, как Зарина, посмеиваясь, хвалилась тем, что она единственная женщина в деревне, которой не нужно спину гнуть, чтобы поддерживать порядок в доме. Были у её мужа и другие артефакты, но этими старушка особо дорожила.

Проходим в горницу и я обвожу комнату взглядом. Кружевные занавески, выкупленные у старьёвщика за сущую мелочь, висят там, где им и положено, пуховый платок, аккуратно расправленный на спинке стула, лоскутное покрывало, которое мы шили вместе… Каждая мелочь напоминает мне о той, которая дарила мне любовь и ласку. О той, которая учила меня всему, что сама умела. О той, с которой я не смогла попрощаться… Мне всё казалось, что Зарина просто вышла из дома ненадолго и вот-вот вернётся.

Моё сердце отказывается принимать настоящее, отказывается верить, что единственного человека, который мне был близок, кроме Элис, больше нет в живых.

– Глория? – девочка будто чувствует насколько мне тяжело. Подходит близко, заглядывает в глаза и осторожно берёт за руку.

И я понимаю, что стою вот так, посреди комнаты, слишком долго. Что совсем позабыла о той, за которую теперь отвечаю.

Нахожу в себе силы и улыбаюсь:

– Всё хорошо.

Я почти не лгу. Несмотря на боль от потери, у нас всё хорошо. И сейчас и будет после. Главное дождаться, когда наши поиски немного утихнуть и тогда… Впрочем, эти рассуждения стоит пока отложить. Чтобы потом не разочароваться.

– И что нам делать? – спрашивает девочка, присаживаясь на край табурета, который я тщательно вытираю для неё.

Распахиваю окно на кухне, впуская свежий воздух и стрёкот надоедливых кузнечиков. А ещё солнечные лучи, что с радостью касаются что узенького подоконника, что трепещущих занавесок, что поблёскивающих чистыми боками тарелок.

– Нужно поесть и отдохнуть, а там решим, за что первым браться, – отвечаю просто, пожимая плечами.

Действительно, что планы строить? Мы добирались сюда десять дней, нам нужен отдых. Полноценный, а не урывками.

Из съестного у нас остались пирожки с капустой и небольшой кусочек копчёного мяса. Хотела на последней станции купить чего-то впрок, но решила, что здесь, в ближайшей деревушке, смогу отовариться не хуже.

Элис упрямо борется со сном. Она трёт глаза кулачками, украдкой щиплет уши.

– Пойдём, – говорю ей, убрав крошки со стола.

Мы подходим к заправленной кровати, на которой расстелено чистое бельё, скрипучее и удивительно пахнущее морозом. Элис с трудом снимает платьишко и остаётся в тонкой сорочке. Она сшита из дорогой ткани, в отличие от той одежды, что мы купили в простенькой лавке, а всё потому, что девочка не смогла от неё отказаться.

Уже засыпая, Элис бормочет едва слышно:

– Ты не уйдёшь, Глория?

– Не уйду, – признаюсь с улыбкой и нежно провожу по её светленьким волосам. Она едва заметно морщится, но потом сон забирает малышку в свои объятья. Она очень устала.