Хозяйка старой хижины

Глава 7

На раздумье мне дают не так уж много времени.

– Соглашайтесь, иначе я передумаю, – подначивает Криспиан и я, неожиданно для самой себя, киваю в знак согласия. На что мужчина прячет в уголках губ довольную улыбку. А вот Белянка скрыть своё удовольствие даже не пытается – выходит вперёд и покачивая крепким задом, начинает приговаривать:

– Ме-ме-ме, – будто бы нахваливает саму себя за находчивость.

Я мало что смыслю в мелком рогатом скоте, но этот экземпляр, абсолютно точно, уникален. И не понятно ещё, чем для нас аукнется её уникальность.

Элис смотрит на меня снизу вверх и несмело улыбается, будто бы и она принимает стороны Белянки. Я же вздыхаю и иду за Криспианом. Мужчина смотрит на меня искоса, открывает рот, будто спросить что-то хочет, но… Озвучить так ничего и не решается. Я тоже не спешу заводить беседу.

Мы проходим мимо нескольких бакалейных лавок, куда нас зазывают что дородные женщины, что мужчины им под стать. Благо, никто из них не проявляет такую настойчивость, как Хамай.

Рынок не велик, но всё же приличен. Здесь есть и кибитка, перед которой на треногах развешаны разные ткани да плетёное кружево, лавчонка с разноцветными лентами и деревянными игрушками, телега с пологими бортами, где выставлены глиняные горшки и чугунки от мала до велика. На лотках девиц с зычными голосами теснятся связки бубликов и ароматная сдоба.

А уж стариков и старушек, перед которыми стоят пузатые корзины с овощами и фруктами и вовсе не счесть.

Мы проходим мимо кособокой тележки. На лотках разложены румяные пряники, орехи в меду, тонкие, почти прозрачные кусочки пастилы и леденцы на палочке самых причудливых форм. Леденцы красочны и если смотреть сквозь них, то мир может стать куда ярче и прекраснее. Элис замедляет шаг, поражённая увиденным, но тут же трясёт головой, будто пытается сбросить наваждение. Она вырывается вперёд и тянет меня за собой, спешно сбегая от соблазна. Я же делаю себе заметку, что, как только мы купим всё необходимое, заглянем и сюда.

Наконец, Криспиан останавливается возле очередной телеги и тепло приветствует сухонького старика. Он не высок, лицо испещрено множеством морщин, одежда поношенная, кое-где и вовсе неуклюже залатана. Вот только отторжения его вид не вызывает, наоборот, я, неожиданно для себя, чувствую к нему симпатию.

– Лейф, я тебе покупательницу привёл, – хвалится Криспиан, но так, в шутку. Поэтому я не обижаюсь, а смотрю на товар.

Мешки выставлены ровным рядом, я подхожу к первому из них и внимательно смотрю на пшеничную муку. Помола мелкого и цвет белый, без примесей.

– Добрый день, – не изменяю вежливости, – сколько просите?

Мужчина, которого Криспиан назвал Лейфом, бросает быстрый взгляд на нашего сопровождающего, потом зачем-то на Элис, и отвечает:

– Сорок медяков, – мои брови удивлённо взлетают вверх.

Если Хамай излишне задирает цену, то Лейф явно занижает её.

– Но это мало, – начинаю протестующе, вот только мужчина прерывает меня взмахом морщинистой руки:

– Бросьте, леди, не в монетах же счастье!

«А в их количестве» – заканчиваю мысленно, вслух же ничего не произношу.

В самом деле, мне ли требовать поднять цену? Я, наоборот, должна радоваться, что и делаю.

Помимо муки я покупаю просо, и гречу, и мелко молотую кукурузу, и овса немного. Последнее я беру только ради Белянки, потому что она так смотрит на мешок, что раззявил нутро прямо перед её мордой, а мне совестно становится. Рогатая же в прямом смысле слова расцветает – приподнимает верхнюю губу, показывая белёсые зубы.

Криспиан не отходит от нас, и когда я озадаченно раздумываю о том, как бы мне всё теперь до дома доставить, снова вызывается помочь.

– Об этом не думайте, леди, у меня есть телега, на ней и привезём.

Если поначалу обращение его кажется мне пустяком, то сейчас, когда он, да и Лейф выделяют это «леди», становится неуютно. Хочется возразить, что никакая я не леди, во всяком случае теперь, но… Возражение будет запоздалым и глупым, если уж на то пошло.

За бакалейной лавкой Криспиан ведёт меня к улыбчивой старушке, что торгует овощами и зеленью, затем к другой, у которой я набираю добрую сотню яиц, несколько куриных тушек, приличный кусок телятины и шмат копчёного сала. Последнее я беру, покрываясь краской стыда. Вдруг вспоминаются поучительные слова, что девицам моего положения не пристало питаться плебейской едой. Я добросовестно следовала этому совету, теперь же вольна есть сало с обугленной картошкой, запечённой в костре. И никто-то не может мне этого запретить.

– Ну, пойдём к телеге? – Криспиан обращается не ко мне, а к Элис, которая всё это время молча следует за нами ни жалуясь на усталость. Он прячет руку в карман, а затем извлекает оттуда огромный леденец в виде рогатой козочки. При этом Белянка, поняв намёк, горделиво фыркает и отходит чуть в сторону, будто бы обидевшись.

Когда он только успел купить его? Ведь не отходил от нас ни на шаг.

Глазёнки Элис загораются, она даже делает шаг навстречу вожделенному лакомству, но останавливается. Сжимается. И бросает на меня затравленный взгляд, что тоже не укрывается от Криспиана.

Но ведь это просто леденец, верно? И в том, что он купил его малышке, желая… Что? Расположить к себе? Или просто порадовать? Нет ничего страшного. Наверное.

Мужчина приходит нам на помощь, будто бы прочитав мои мысли:

– Это просто леденец, он вас ни к чему не обязывает.

Мне кажется, или в его тоне звучит обида? Становится совестно и я тихо произношу:

– Спасибо, – а потом добавляю, – но не стоило.

Нет, я ему благодарна за помощь, за заступничество, за леденец этот, но стоит обозначить границы. Чтобы в будущем не возникло никакого недопонимания.

Криспиану мои слова не нравятся. Он кривится, но тут же возвращает улыбку, когда я-таки киваю Элис, давая понять, чтобы она без опаски брала угощение. Девочка медлит, всего мгновение, но протягивает руку и бережно берёт леденец.