Хозяйка старой хижины

Глава 9

Мужчина останавливается. Оборачивается медленно и смотрит на меня с немалым удивлением. После удивление сменяется насмешливостью и Криспиан уточняет с долей сарказма:

– А на что это похоже?

Я смущаюсь, всего на мгновение, но тут же беру себя в руки и отвечаю:

– Я имею в виду, зачем вы это делаете?

Во взгляде мужчины мелькает раздражение, едва заметное, и тут же растворяется в глубине глаз:

– Вариант, что я просто решил помочь, вами даже не рассматривается? – тон его голоса далёк от благожелательного. Он скорее уж ворчлив, словно я не с молодым мужчиной разговариваю, а со стариком.

– Почему же, – вновь теряюсь, прячу взгляд, смотря на окончательно испорченный подол юбки. И думаю, что стоит купить ещё и мыла, потому что тот огрызок, что обнаружила в доме, был весьма мал, а сегодня я о нём что-то не вспомнила. Нахожу в себе силы продолжить: – Рассматриваю, только не понимаю, зачем вам это нужно?

Душевный порыв? Возможно. Вот только что-то никто из деревенских больше не подошёл к нам и не предложил помощь. Возможно, Криспиан один такой на всю округу, вот только… Не верится мне и всё тут!

Осторожно поднимаю голову и смотрю в потемневшие глаза. Улыбаться мужчина перестаёт и выглядит донельзя серьёзным. Он отставляет косу в сторону, делает шаг ко мне и произносит тихо, так, чтобы его услышала только я:

– А если я дал обещание Зарине помочь её племяннице, когда та появится в этом доме? Такое объяснение куда больше вам нравится, Глория?

Мы замираем друг напротив друга и молчим. Эта борьба взглядами длилась бы дольше, если бы я не отвернулась первой. И не ответила:

– Да, этот ответ мне нравится больше.

Криспиан хмыкает, отходит к орудию труда и замахивается. Вжик – высокие травы падают на землю и ложатся ровным рядком. Вжик – и на пятачке перед изгородью появляется простор, только толстые огрызки мощных стеблей торчат из-под земли. Вжик – воздух снова наполняется тягучим ароматом скошенной травы. И плывёт по округе, разносимый лёгким ветром.

Значит, Зарина попросила. И он пообещал ей исполнить эту просьбу. Что же, мне становится значительно легче от того, что теперь я знаю причину.

Возвращаюсь к своей работе, потому что полагаю – вот так глазеть на Криспиан не очень-то прилично. Руки, несмотря на плотные тряпицы, всё равно покраснели и кое-где обзавелись царапинами. Но, увидев плоды своих трудов, я не сдаюсь. Понемногу заросли становятся реже, да и среди сора появляется уже не один куст розы, а целых три, которых вчера я не заметила. Они так же зачахли, как и первый, и не имеют пышных шапок, а всё одно, упрямо лезут к свету, не желая умирать.

– Они живы? – рядом присаживается Элис и смотрит на кусты с искренним сочувствием.

Оборачиваюсь и улыбаюсь:

– Живы, и если мы их польём, то им станет куда лучше.

Малышка кивает и вперёд меня бежит к ведру, чтобы набрать воды. К реке мы идём вместе, и Элис решается спросить только, когда мы оказываемся у самого берега:

– Он… снова пришёл?

– Пришёл, – киваю, – но он сказал, что Зарина попросила его помочь мне, если я вернусь сюда.

– И ты веришь?

Правильный вопрос. И слишком взрослый, чтобы прозвучать из уст десятилетней девочки. Но и на него я отвечаю:

– Верю, она могла…

Несмотря на всеобщую нелюбовь односельчан, Зарина была пробивной женщиной. И на рынке торговалась с огоньком, но всегда оставалась вежливой, не опускалась до ругани и сквернословия. И когда взялась продавать пуховые платки да шали, тоже не упускала своей выгоды. Но опять же знала, с кого можно стрясти лишнюю серебрушку, а кому и уступить надобно. Так что в слова Криспиана я верю. Или же просто пытаюсь убедить себя в этой вере, что тоже неплохой вариант. Если подозревать каждого, то так и умом тронуться недолго.

Возвращаемся с полными вёдрами и рыхлим землю под кустами, а потом щедро поим их водой. Она впитывается быстро, потому что земля, лишённая влаги, голодна и торопится утолить бесконечную жажду. Вода из второго ведра уже задерживается на поверхности чуть дольше. Элис сидит возле одного из кустов и осторожно гладит хилые листочки. Бутонов на нём вовсе нет – думаю, ему попросту не хватило сил, чтобы помимо бледной зелени ещё и цветы произвести.

Криспиан ещё не ушёл. Он замахнулся не только на бурьян возле нашей изгороди, но и на заросшую дорожку, что вела из закутка к основной улице, и на полянку, по ту сторону от дома. Становится легче, что дышать, что воспринимать это место прежним. Таким, каким оно было при жизни Зарины. Ещё бы выдернуть все сорняки вот здесь, в садике перед домом, и можно разбить цветник. А ещё покрасить облупившиеся ставни и проредить настырный девичий виноград, что плотно укрыл стены.

Мечты несут меня вдаль и вот я уже не только старую крышу перекрыла, но и поправила плетень вокруг всего участка. И огород вскопала, и яблони с вишнями облагородила. И плоды с них собрала, и сварила ароматный компот…

Вернулась в настоящее только от настойчивого покашливания. Оборачиваюсь и встречаюсь с насмешливым мужским взглядом:

– Принимай работу, хозяйка, – он небрежно машет рукой в сторону поляны перед домом. Там не осталось высокого бурьяна, всё чисто и аккуратно.

Криспиан ждёт от меня каких-то слов, но я лишь сконфуженно шепчу:

– Спасибо вам большое!

Я в самом деле ему благодарна. Нет, без его помощи мы бы не пропали вовсе, но он взял на себя ту работу, до которой у меня бы не скоро руки дошли.

Мужчина на мою благодарность вскидывает бровь и склоняет голову к плечу:

– Может чаем напоишь?

Становится мучительно стыдно, потому что сама я предложить этого не догадалась.

– Эм… Конечно, идёмте.

Первой иду к дому, чувствуя за спиной тяжёлые шаги.

Криспиан

Лейф был прав – пройдёт время и мне попросту станет скучно. От размеренности деревенской жизни, от людей, для которых и застрявшая телега – уже великое происшествие. Или вот мясник, что напился и упал в речку и едва не утоп. Они передают эти бессмысленные сплетни из уст в уста, приукрашивая каждый на свой лад.