Хозяйка старой хижины

Глава 10

Глория

Я теряюсь. Смотрю на него, потом на входную дверь, и снова на него. Криспиан, будто читает мои мысли:

– Если вы не возражаете, то я бы попил чаю здесь, – он кивает на кривую скамью у стены дома.

Спорить не решаюсь. Да и не очень его представляю я на нашей маленькой кухоньке. Словом, впускать его не хотелось, поэтому я скрываюсь за дверью, предварительно махнув Элис.

Девочка приходит следом и спрашивает:

– Он не уйдёт?

Она и без посторонних-то людей чувствует себя не сильно уверенно, что уж говорить о том, когда рядом кто-то чужой.

– Уйдёт, – отвечаю ей с улыбкой. – Просто я предложила ему выпить чаю, – признаваться в том, что предложение принадлежало ему, я почему-то не стала.

Элис кивает и принимается мне помогать. Дрова, те, которые мне удалось собрать за домом, почти закончились. Приходится снова идти к старому дровнику, попутно отмечая, что Криспиан взялся чинить скамью. Он подставляет под один край невесть откуда взявшиеся камни, присаживается, чтобы проверить своим весом конструкцию и недовольно кривиться. Когда же я возвращаюсь с трухлявыми щепками в руках, удивлённо вскидывает брови:

– И это, по-вашему, дрова?

Я отвечаю спокойно, с виноватой улыбкой:

– Других, увы, у меня нет.

Он удручённо качает головой, но больше ничего не говорит. Чай я завариваю из уже подсушенной травы, которую собрала ещё утром. Мне до Зарины, конечно, далеко, и пропорции не столь идеальны, но, тем не менее, когда заливаю кипящую воду в маленький чугунный чайничек, – Зарина считала, что только чугун способен раскрыть особый вкус трав, – прикрываю глаза от удовольствия.

– Вку-у-усно, – Элис озвучивает мои мысли.

– Вкусно, – соглашаюсь с ней и мы вместе выходим на улицу.

Криспиан сидит на скамье, которая довольно низкая для его внушительного роста. Ноги в грубо выделанных сапогах он вытянул во всю длину, руки сложил на груди, а глаза вовсе прикрыл. Складывалось впечатление, что он дремлет, но если внимательно присмотреться, то можно заметить вертикальную складку меж бровей и подрагивающие веки.

Белянка стоит тут же и меланхолично дожёвывает огромный лист лопуха.

– Чай готов, – подхожу и опускаюсь рядом на скамью. Натруженная спина ломит и мне хочется последовать примеру Криспиана – вытянуть ноги и прикрыть глаза. Что я собственно и делаю, потому что здесь нет никого, кто бы стал выговаривать мне о неподобающих позах и прочей ерунде.

Чайничек и чашки я поставила на сооружённый же мужчиной столик из деревянного таза, поставленного вверх дном на ведёрко. А Элис присаживается на пенёк, что стоит чуть в отдалении.

– Сложно вам придётся, – говорит Криспиан, никак не отреагировав на мои слова.

Я пожимаю плечами и признаюсь:

– Привыкнем, – глаза я открываю и смотрю на Белянку. Зарина никогда-то скотину, помимо кур, не держала, оттого я в этих делах не сильно сведуща, но всё же спрашиваю: – А её доить не нужно?

Мужчина следит за моим взглядом и усмехается по-доброму:

– Можешь попробовать, конечно, но она не даётся. Я уж и так с ней пытался, и эдак. Но её не переупрямить.

– А зачем тогда ты её завёл? – не унимаюсь с расспросами. Не знаю, для чего мне так важно знать ответы на этот вопросы. Интереса ради? Или только из-за того, чтобы он не вздумал задавать собственные, о причине нашего здесь появления? Второе больше похоже на правду.

Вот тут мужчина несколько сконфуженно кривится и признаётся:

– А я её не заводил, она сама ко мне пришла пару месяцев назад. С тех пор и мучаемся друг с другом, – в подтверждение его слов коза отрывается от поедания сочных листьев и выдаёт несколько обиженно:

– Ме-е-е-е!

– Ладно-ладно, – сдаётся он, – не мучаемся. А живём душа в душу.

Такой ответ очень нравится Белянке и она вновь возвращается к своему занятию.

– Чай остынет, – улыбаюсь, возвращая нас к тому, ради чего мы, собственно, и сидим здесь.

Криспиан усмехается, и сгибается, от чего лавка покачивается из стороны в сторону, явно намекая, что не готова к столь резким движениям. Потом вовсе через меня тянет руку к чайнику и наливает ароматный напиток в чашку. При этом он оказывается слишком близко. Настолько, что я чувствую едва уловимый аромат… Такой знакомый… Такой…

Сердце ухает вниз и я, кажется, вовсе забываю, что следует дышать.

Йастари – духи, которые могут себе позволить далеко не все. Они стоят целое состояние и, более того, их продают далеко не всем желающим.

Помнится, Арно весьма кичился тем, что он, через знакомых, сумел достать флакончик йастерии… А Лари жаловался, что у него не вышло купить духи, мол, маг, составивший их, посчитал мужчину недостойным…

Криспиан, кажется, не замечает моего состояния. Наливает чай и возвращается на своё место. Делает первый глоток и выдыхает:

– О-о-о… Это прекрасно.

Прекрасно. Наверное. Бросаю быстрый взгляд на Элис, а та, будто только и ждёт его – подбирается вся, опускает руку, которой до того гладила Белянку.

Возможно, мне всего лишь померещилось, возможно я стала слишком мнительной, но…

– Интересные духи, не подскажете название?

Мужчина замирает прямо так – с поднесённой к губам чашкой. Бросает на меня взгляд, в котором нет ни страха, ни намёка на что-то иное. Пожимает плечами и честно, во всяком случае, фальши в его словах я не чувствую, признаётся:

– Понятия не имею, мне их... друг прислал, – перед словом «друг» он делает паузу и отчего-то улыбается.

Я же прикрываю глаза и выдыхаю. Успокойся, Глория, нельзя же всех подозревать. Нельзя! Или… можно?