Хозяйка старой хижины

Глава 15

Криспиан

Юджин отчитался, что дрова доставил по нужному адресу. И мне вроде бы не о чем беспокоится, но я беспокоюсь и то и дело порываюсь пойти к Глории. Странное чувство, какого во мне отродясь не было.

Списываю всё на скуку. Вот появилась тут незнакомка и у меня нашлась цель – узнать, кто она такая, что скрывает и от кого бежит. Всяко лучше, чем проживать одинаковые, словно близнецы, дни.

Я ещё некоторое время слоняюсь по дому, пытаясь занять себя, но в итоге плюю на подобие гордости и собираюсь.

– Куда? – спрашивает Лейф, флегматично отмахиваясь от настырных мух. Он лежит под деревом, прямо на траве. Вокруг него, словно возле мамки, кружат с десяток цыплят.

В который раз удивляюсь, когда он успел стать таким – простым, словно медяк, и совершенно неприхотливым. Будто его сонная нега глухой деревни вовсе не удручает. Хотя сам же был противником ссылки, правда он списывал всё на мою деятельную натуру, которой станет тесно на нескольких акрах земли, где ничего не происходит. И ведь как в воду глядел.

– По делам, – отмахиваюсь. Почему-то не хочется признаваться в том, куда я иду. Но разве старого Лейфа можно провести?

– Опять к ней? – говорит, приоткрывая один глаз, и смотрит на меня очень внимательно.

Он со мной столько, сколько я себя помню. Отец сначала назначил его мне в няньки, потому что настоящему мужчине не пристало под женскими юбками прятаться, потом в наставники, а после Лейф просто остался со мной, не желая возвращаться в родовое поместье нашей семьи. Оттого-то он читал меня, как открытую книгу. Меня! Мага-дознавателя первого уровня! Скажи кому, засмеют ведь. Собственно, Райан и подтрунивал надо мной по этому поводу, но ему можно, потому что он король. Остальным – чревато для здоровья.

В этот раз тоже не удалось скрыть своих истинных мотивов:

– К ней, – сдаюсь, улыбаясь.

Но вопреки ожиданиям, Лейф не улыбается в ответ. Напротив, приподнимается на локтях и хмурится.

– Крисипиан, а тебе не кажется, что некоторые загадки должны остаться неразгаданными?

Делаю невинные глаза:

– С чего ты решил, что я хочу разгадать эту загадку?

Лейф лишь фыркает смешливо и поднимает глаза к небу, отвечая на мой вопрос без слов. Больше он мне ничего не говорит, и я успеваю сделать с пяток шагов, прежде чем слышу:

– Оставил бы ты девочек в покое. Твой интерес для них добром не кончится.

На секунду застываю, но упрямо кручу головой – я, в самом деле, не желаю им ничего плохого. Просто мне… скучно. А со скукой нужно бороться кардинальным образом. И ещё отчего-то мне хочется стереть грусть из глаз Глории, но эта мысль мимолётна и совершенно ничего значит. Во всяком случае, именно в этом я себя пытаюсь убедить, пока иду к заросшему настырным виноградом дому.

Но когда до покосившейся калитки остаётся всего-ничего, я вдруг замираю. Что-то не так. В воздухе витает странный тяжёлый запах, который сложно охарактеризовать какими-то внятными словами. Просто тяжёлый, и вязкий будто бы. Вдыхаю, и внутри вспыхивает сила. Она оживает помимо воли, струится по венам, подталкивает.

Дальше не думаю, бегу, безошибочно определяя место, где «фонит» больше всего. А когда издалека вижу светлое пятно на поверхности реки, лечу вперёд, не чувствуя ног.

Ещё никогда в жизни мне не было так страшно…

Глория

Я спала и в тоже время бодрствовала. Странное чувство, пугающее. Вроде бы понимаешь всё, слышишь даже, но открыть глаза и пошевелиться не можешь. Такое со мной редко, но случалось. Чаще всего после больших приёмов, когда мне приходилось поглощать огромное количество магии. Тогда меня спасала горячая ванна, где я и лежала вот в таком забытьи, сегодня же вода едва не стала для меня смертельной карой, и облегчения не принесла.

Слышу тихий голос Элис, но слов разобрать не могу. Только ловлю интонации. Малышка насторожена, но не напугана, что само по себе прекрасно. Ей отвечает Криспиан. Он говорит доброжелательно и так же тихо, как девочка.

Вновь проваливаюсь в тишину и прихожу в себя уже рывком. Будто кто-то за шкирку выдёргивает меня из этой нездоровой дрёмы, прямо как Криспиан сделал там, у реки.

В комнате тихо, только откуда-то с улицы раздаётся монотонный звук – тук-тук-тук. Пауза и снова – тук-тук-тук.

С трудом поднимаюсь на ноги, замираю, прислушиваясь к своим ощущениям. Голова болит, но боль эта далека и ненавязчива, можно терпеть. Картинка перед глазами не плывёт, и я выпрямляюсь, делая первый шаг, потом второй и третий.

Выдыхаю. Хорошо, значит, организм справился куда быстрее, чем я думала.

Возле кровати на принесённом из кухни табурете, стоит чашка с остывшим чаем. Бледно улыбаюсь и иду на улицу.

Не знаю, откуда во мне появляется эта уверенность, но я знаю, что с Элис всё хорошо. Несмотря на то, что она не была моей дочерью, я очень хорошо чувствую её настроение. Где бы она ни была. Вот и сейчас так.

На улице стук становится громче, и к стуку прибавляется треск. Иду за дом, откуда слышен звук и застаю занимательную картину. Криспиан стоит ко мне спиной. Рубашка на нём снова отсутствует и видно как по мощной спине, испещрённой рельефом мышц, скатываются капельки пота. Он поднимает руки вверх, над головой мелькает лезвие топора, потом с силой опускает его и раздаётся треск – бревно разлетается надвое. Поднимает половину и снова разрубает её надвое.

Внутри меня что-то вспыхивает, а потом гаснет, потому что… Потому что красивые мужчины почти так же опасны, как мужчины богатые. Может, я и преувеличиваю, но проверять совсем не хочется.

С трудом отрываю взгляд и смотрю чуть в сторону – там Элис и Белянка, а рядом с ними, смешно ковыляя и виляя задом, вышагивает козлёнок. Ноги его то и дело разъезжаются, но он упрямо собирает их в «кучу» и пробует снова. Девочка улыбается, после тихо смеётся, и я любуюсь ей. Она так похожа на мать…

Не замечаю, что звуки стихли, и вздрагиваю от хрипловатого: