Хозяйка старой купальни

Глава 5

Повозка начала замедлять ход и плавно остановилась возле широкого обшарпанного крыльца. Когда-то оно, как и весь дом, явно знавало лучшие времена — местами сохранилась блеклая краска и резные украшения, но в основном, куда ни глянь, темнела рассохшаяся древесина.

— Приехали, красавица, — невозмутимо сказал возница, — вот твои водопады.

И правда мои.

Под окнами второго этажа трепыхалась порванная вывеска. Две ее части держались между собой на тоненькой ниточке. «Алмазные во» и отдельно «допады». Ниже болтался еще кусок, но такой грязный и выцветший, что надпись невозможно было разобрать.

Выглядело удручающе и совершенно не по-алмазному.

Я с тоской оглянулась на белый особняк, проглядывающийся сквозь зелень далеко позади. Так красиво все начиналось, и такая подстава в финале.

Эх, тетя, тетя…

Но, как говорится, внезапному наследству в зубы не смотрят. Делать нечего, надо вступать в права.

Я еще раз окинула взглядом все это весьма объемное великолепие. Два этажа и чердак под двускатной крышей. На первом этаже окна мутные, как будто кто-то специально замазал их то ли смолой, то ли чем-то похуже. На втором обычные, просто давно немытые, а местами разбитые, да крест-накрест досками заколоченные.

Я поднялась на крыльцо. Семь ступеней, пятая держалась на соплях, шестая бездарно скрипела. Перилла болтались из стороны в сторону, а козырек больше походил на решето.

Не знаю, что там дальше, но на первый взгляд, хозяйство было в таком удручающем состоянии, что я приуныла.

Лучше бы дорогая тетушка Эмма запустила сюда Фернанду, а мне оставила дом. Хотя бы самый маленький, но чистый. Все лучше, чем вот такая махина в убитом состоянии.

Я потянула за хлипкую ручку — ручка осталась у меня в ладони.

— Блеск.

Попыталась сунуть палец в прихлоп и как-то подцепить – бесполезно. Только ноготь чуть не ободрала.

И что теперь?

Прислушалась. Внутри размыто звучали голоса, что-то шумело и грохотало. Постучалась несколько раз, даже поорала, но в таком гомоне меня никто не услышал и на выручку не пришел.

Пришлось искать другой вход. Я обошла домину с правой стороны и очутилась на заднем дворе, окруженном плотными высокими кустами.

Тут было…странно. Ни огородика, ни сада. Лишь хорошо утоптанная площадка с огромным чаном посредине, на дне которого плескалась мутная вода. Карасей тут что ли разводят? Или белье замачивают?

Я прошла мимо не внушающей доверия емкости к низенькой, обитой деревянными рейками двери. Снова взялась за ручку и потянула, невольно ожидая, что и эта отвалится.

Ей богу, лучше бы отвалилась…

Потому что за чахлой дверью меня поджидал поистине убийственный сюрприз.

Душное помещение, заполненное клубами пара и тусклым светом, пробивающимся сквозь мутные окна. Лавки вдоль стен, вода в деревянных кадках, грохот тазов и запах разопревших березовых листьев.

Но все это мелочи по сравнению с тем, что баня — а это была именно она — оказалась, во-первых, не пустой, а во-вторых, мужской.

С десяток молодцев не первой свежести, а проще говоря, старых пердунов, как по команде обернулись ко мне. Кто-то с веником в руках, кто-то с мочалкой. Из одежды на них ожидаемо была только пена, да и то не во всех стратегически важных местах.

Прикрыться естественно никто не потрудился. Так и стояли передо мной во всей своей распрекрасной красе.

Парад корнишонов, мать вашу... Слет юных дирижеров.

— Новая банщица? — подбоченившись, спросил самый деловой из них, — что смотришь? Веники новые тащи. В этих одни прутья остались!

Я звонко икнула и попятилась.

— Я…эээ…простите...не туда попала. Всего вам самого расколбасного. То есть распрекрасного. До свидания…

Не помня себя от смущения, я вывалилась обратно на улицу.

Это что же это…Как же это…

Баня?! Мне досталась баня?!

— Эй! — позади раздался грозный оклик.

Подпрыгнув от испуга, я обернулась и увидела перед собой женщину лет пятидесяти. Коренастую, короткостриженую, в сером платье и с двумя вязанками веников.

— Чего здесь шаришься? Чего вынюхиваешь?

Последнее, о чем я мечтала – это что-то вынюхивать в мужской бане.

— Тетя наследство оставила, — жалобно простонала я.

— Мари что ли? — подозрительно поинтересовалась тетка.

— Она самая, — я сдавленно пискнула и прикрыла глаза рукой, потому что дверь отворилась и на крыльцо вышел один из клиентов. Горделиво так вышел, подбоченившись. Прям орел!

— Ну, наконец-то! — с видимым облегчением сказала тетка, — я уж боялась, что никто в эту дыру не придет. Держи.

С этими словами сунула мне половину веников.

Я не знала, что делать, то ли веники эти несчастные держать, то ли полыхающее от стыда лицо закрывать.