Хозяйка старой пасеки 3

2

— Сергей Семенович, останьтесь, — сказал Стрельцов. — Возможно, нам понадобится ваша помощь.

Нелидов молча кивнул.

Я повлекла Вареньку в сторону дома, но через пару шагов остановилась.

Нет, это никуда не годится. Мокрые юбки липнут к ногам, на каждом шагу приходится преодолевать сопротивление ткани. Как там делался тот магический фен?

Распускать косу я не стала — все равно вымывать из нее копорку, а вот платье обдула как следует. Глядя на меня, Варенька встрепенулась и начала оглаживать себя сперва по груди, потом по бедрам. Нелидов торопливо отвернулся. Стрельцов вскинулся.

— Варвара! Что ты…

Но осекся, увидев, как от ее платья расходится дымка и опадает в траву каплями. Я перешла к юбкам, ткань взметнулась, и этого исправник вынести не смог.

— Глафира Андреевна! Вы могли бы хотя бы попросить нас отвернуться!

— Да сколько можно! — не выдержала я. — Сверкать на балах голыми прелестями под совершенно прозрачной тканью — нормально. Ходить в мокром так, что никакого простора для фантазии не остается, — я демонстративно уставилась на край его кителя, под которым, гм… в общем, было на что посмотреть, — тоже нормально. По крайней мере, вас это не возмущало.

Стрельцов одернул китель, заливаясь краской.

— Это… непредвиденные обстоятельства. И вы могли бы…

В другое время я бы сочла милыми красные пятна у него на скулах, но сейчас слишком устала: денек выдался сногсшибательным во всех отношениях. Поэтому я перебила его.

— Именно! Но стоит юбке чуть-чуть колыхнуться, и плевать на обстоятельства, плевать на простуду, лишь бы приличия были соблюдены!

— Приличия — то, что отличает нас от дикарей.

Лучше бы ему этого не говорить.

— Дикарей? Там, откуда возят чай, считают дикарями нас, и я не уверена, что они так уж не правы. Только дикари способны обречь барышню на пневмо… воспаление легких, лишь бы она случайно не показала кому-то щиколотку.

— Я не…

— Вы не… — передразнила я. — Вы сами сегодня слышали Кошкина, который говорил, что при его деде барышень не выпускали из терема…

— Я начинаю отчасти соглашаться с предками.

— Давайте отрастите бороду до пупа и наденьте ферязь с рукавами в пол, вам по знатности как раз они подобают.

Варенька хихикнула — видимо, представив кузена в подобном виде. Стрельцов грозно глянул на нее, на меня, но меня это только сильнее разозлило.

— Нас чуть не разнесло в клочья, а вы мне читаете морали про колыхание юбок! Вы собирались закрыть собой гранату, и только поэтому…

— Вам показалось. — Он покраснел еще гуще.

— А вам показалось, будто вы увидели что-то лишнее, — отрезала я. — Как и мне пару секунд назад. И вообще, после того как вы поймали меня на лестнице, не вам…

— Глафира Андреевна! Обстоятельства так сложились. Или мне нужно было позволить вам переломать все кости?

— Вы же хотите сейчас заставить меня и вашу кузину застудить все внутренности! Как говорят на востоке, в жару не до приличий. — Я наконец выдохлась. Добавила уже спокойнее: — Вам помочь высохнуть или сами справитесь?

— Сам, — буркнул он.

— Как вам угодно. Гришин? Вы-то точно не маг.

Если бы взгляды умели испепелять, от пристава бы ничего не осталось — так на него зыркнул начальник. Но Гришин не заметил или сделал вид, будто не заметил.

— Если вам не зазорно, барышня…

— Нисколько. — Я свирепо глянула на Стрельцова. — Этот весенний ветерок — штука коварная.

Когда я шагнула к Гришину, исправник напрягся так, что на миг мне показалось: если я коснусь пристава, меня тут же схватят за руку и оттащат. Я отогнала шальную идею проверить это и просто начала обдувать пристава. В отличие от фена, магия не шумела, и поэтому я услышала щебет Вареньки.

— Сергей Семенович тоже мокрый, и…

— Варвара! — От громового рыка Стрельцова я подпрыгнула и развернулась к нему.

Поток горячего воздуха обдал исправника, вздыбив его шевелюру. Я охнула… и, как это обычно бывает, от волнения совершенно забыла, как контролировать магию. Сила рванулась из меня, воздух раскалился. Нелидов и Гришин шарахнулись в сторону. Пламя окутало Стрельцова коконом, а когда оно рассеялось, я была готова увидеть головешку.

Но обнаружила совершенно невредимого исправника.

— Если это было покушение на должностное лицо при исполнении, то довольно глупое, — заметил он своим фирменным непроницаемым тоном. — Я умею ставить щиты, и вам это известно.

Я застыла, прижав ладони к щекам.

— А вот нечего кричать, — злорадно заявила Варенька.

— О господи, я… — Я отмерла и бросилась ощупывать исправника, сама не понимая, что делаю. — Я не хотела, я…

Когда мои ладони заскользили у него по груди поверх кителя, мне показалось, будто он перестал дышать. Показалось, наверное, потому что в следующий миг он уверенно перехватил мои запястья.

— Глафира Андреевна. Я цел. Совершенно цел.

Вот только в голосе его не осталось ничего от обычной сдержанности, и простые, вроде бы совершенно невинные слова будто осязаемые прошлись по коже, вызвав мурашки. Я застыла, глядя в его глаза. Появилось в них что-то… темное, манящее. А большие пальцы его рук погладили кожу на запястье там, где бьется пульс. Сердце замерло на миг, а потом понеслось вскачь.

— Кирилл Аркадьевич… — выдохнула я.

Он выпустил мои руки, отступив на полшага, и я тоже качнулась назад. Щеки горели.

— Рада, что вы целы. И прошу прощения. Я… — Я прокашлялась. — Испугалась и…

— Не стоит, — промурлыкал он, глядя мне в глаза. — Сильные эмоции могут быть опасны… для мага.

Показалось мне, или пауза перед последними словами была чуть дольше, чем надо?

— Вы правы. Мне нужно научиться себя контролировать.

— Не стоит. Мы оба знаем, что я могу себя защитить.

Как-то очень двусмысленно это прозвучало. Как-то… словно если бы рядом с нами не было никого, он бы теряться не стал и…

Господи, у меня совсем мозги расплавились! Или я заразилась от Стрельцова, который везде разврат видит.