Хозяйка старой пасеки 3

6

Я снова поклонилась ему.

— Буду утешать себя этим, если случится еще один денек, подобный сегодняшнему.

— Глаша, сплюнь трижды через левое плечо, чтобы ничего подобного больше не произошло! — воскликнула Варенька. — Конечно, все обошлось, но… — Она поежилась, будто только сейчас по-настоящему осознала, как близко к смерти была.

Я обняла ее, и она благодарно обняла меня в ответ.

— И мы с тобой завтра же сходим в храм и поставим свечки за чудесное спасение и за избавление от новых неприятностей, — сказала Варенька, выпрямившись.

— Обязательно, — кивнула я.

Вряд ли это поможет, конечно, по крайней мере пока некоторые неприятности продолжают болтаться в моем доме. И ведь не выгонишь его! Чтоб тому гаду, который бабку убил, икалось как следует! Нет, чтоб ему всю жизнь с этим счастьем, исправником, общаться!

— Я бы не стал на твоем месте молиться о невозможном, — улыбнулся Стрельцов. — Некоторые люди всегда оказываются в центре бури. То ли Господь в самом деле испытывает их с особой строгостью… то ли они сами создают водоворот событий. В любом случае это признак яркой натуры.

Да заткнешься ты, наконец?

— Как мило, что вы находите во мне яркость, — не удержалась я. — А мне казалось, что вам по душе более приглушенные тона.

— Приглушенные тона хороши в пейзажах пастелью. В жизни я предпочитаю яркие краски. Впрочем, и яркость бывает разная. И закат, и пожар могут похвастаться яркими цветами, но один умиротворяет душу, второй — смертельно опасен. — Он повернулся к священнику. — Кстати, о душах. Точнее, о свежепреставившихся. Отец Василий, вам не впервой хранить чужие тайны, но все же я надеюсь, что вы простите, если, рассказывая вам, откуда взялся покойник, я умолчу о некоторых вещах.

— Разумеется, Кирилл Аркадьевич. У каждого дела свои секреты.

— Благодарю.

Он начал рассказывать, и снова я удивилась, как он умудряется, вроде бы ничего не скрывая, подать ситуацию так, будто не произошло ничего особенного. Подумаешь — чуть всех не перебили. Живы же, так чего трагедию на ровном месте создавать! А о собственной роли в этой истории и вовсе можно не упоминать, даром что собирался героически погибнуть.

Воспоминание об этом чуть пригасило раздражение. Мне нужно быть благодарной, а не злиться. Но не злиться не получалось.

Так же, как у самого Стрельцова не получилось обмануть священника показной легкостью тона. Услышав про гранату, он осенил себя священным знамением.

— Варвара Николаевна права, вам всем следует поблагодарить Господа за чудесное спасение.

— И за то, что она оказалась в погребе. Единственная с водным даром среди всех нас — и этот дар и ее находчивость нас спасли, — кивнул Стрельцов.

Варенька зарделась.

— Я просто очень испугалась…

— Но ты не паниковала, а действовала, — возразил он. — И действовала правильно.

Он снова повернулся к священнику.

— Поднявшись наверх, мы обнаружили тело Савелия Кузьмина, бывшего управляющего Глафиры Андреевны. Подробности я описывать не буду, чтобы, когда мы с вами и доктором пойдем осматривать тело, вы могли сами сделать выводы.

— Простите, — не выдержала я. — Разве дело священника осматривать криминальный труп?

— Как ты сказала? — оживилась Варенька.

— Варвара, это слово для полицейского протокола, и я не советую включать его в свой лексикон, — сухо заметил Стрельцов.

Так, кажется, однажды я закончу как любопытная Варвара. И не та, которая все еще сидит рядом. Исправник не унимался:

— Странно, что это слово известно Глафире Андреевне… и неизвестно, что священник должен присутствовать при осмотре умерших при подозрительных обстоятельствах, чтобы засвидетельствовать смерть.

— Засвидетельствовать смерть и исполнить свой долг, позаботившись о душе покойного. Особенно если при жизни тот не отличался праведностью, — кивнул отец Василий. — Глафира Андреевна, вы позволите сегодня остаться в вашем доме и прочесть молитвы над покойным? Я постараюсь вас не стеснить. Только на эту ночь. Завтра вы позовете деревенских, как обычно.

— Конечно, — согласилась я. — И вы нисколько меня не стесните. Кирилл Аркадьевич, вы не возражаете, если тело пока побудет в комнате Савелия? Человек все же, какой бы ни был, не в сарай же его.

— Да, я обыскал комнату, в том числе с помощью магии, и ничего подозрительного не нашел. Можете распоряжаться ею как угодно.

Я кивнула. Священник снова заговорил:

— По дороге сюда я попросил деревенских мужиков прийти обмыть тело. Они во дворе.

— Что ж вы не сказали, я бы не стала держать людей на улице!

Отец Василий удивленно посмотрел на меня.

— Для них было бы странно, если бы их пригласили ждать в доме. Ваш дворник пока за ними присматривает, когда понадобятся, позовете. А гроб, полагаю, можно взять тот, что вы собирались пожертвовать церкви.

Я вздохнула.

— Спасибо, отче. Огромное вам спасибо: вы позаботились о том, о чем я напрочь забыла.

— Не за что, Глафира Андреевна. Я привычен к таким делам, а молодой барышне вроде вас немудрено растеряться. Надеюсь только, что для вас подобные заботы еще долго не станут обыденностью.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнула я.

Повисшее молчание прервал вернувшийся доктор.

— Могу сказать, что жизни Марьи Алексеевны ничего не угрожает. Я оставил ей обезболивающее. Пару недель ей придется провести в постели, а ваша задача, барышни, сделать так, чтобы она не скучала в это время. Иначе, с ее неугомонным характером…

— Я все слышу! — донеслось из-за двери. — И я не собираюсь примерно лежать и смотреть в потолок, когда в доме столько дел.

Генеральша возникла на пороге, облаченная в шаль. Похоже, она отдохнула и обезболивающее подействовало, потому что держалась она куда уверенней.

Варенька подскочила.

— Марья Алексеевна, будьте же благоразумны! Пойдемте, я помогу вам лечь и почитаю жития святых.

— А ты злопамятная, графинюшка, — фыркнула генеральша. — Это в твои года надо быть благоразумной, а в мои уже поздно. — Она махнула рукой. — Давай сюда жития, в самый раз сегодня уснуть. Но завтра я лежать не намерена!