Хозяйка таверны. Чужая жена для дракона

Глава 6

Дни в пути проходят спокойно и долго.

Питаться приходится чем-то пресным, но съедобным из банок, взятых в дорогу у торговца за один браслет. За этот же браслет я выручила шерстяной плед, подушку, бутыли с водой, новое платье приличного вида, туфли и раба. Но от раба я отказалась сразу же, попросив освободить бедного мужичка.

Драгоценности на монеты меняю в разных ломбардах. Я такое в фильмах подсмотрела, что в одном нельзя. Хотя и так на меня вон как поглядывали мужички в лохмотьях у дверей.

– Приехали! – кричит Бабл, вырывая меня из размышлений.

Вокруг суровый непроглядный осенний лес. Пожелтевшие листья кажутся золотистыми издалека и будто бы вовсе мерцают. Здесь очень красочно и красиво, вот только вся почва пропитана чем-то черным, вязким. Будто бы здесь и вовсе болото.

Осторожно спрыгиваю с телеги, и ноги тут же увязают во влажной земле.

Протягиваю извозчику мешочек со звякнувшими в нем монетами. Понятия не имею, сколько вообще стоит вся эта поездка, но решаю, что сильно не обеднею от десятки золотых монеток.

Извозчик улыбается и мотает головой.

– Возьмите, пожалуйста, вы же не за спасибо сюда ехали, – улыбаюсь вежливо, настойчиво протягивая мешочек.

Но извозчик разводит руками, а затем... Вовсе вместе с каретой и лошадью просто развеивается по ветру.

– Э-э-э, товарищ, ты куда делся, – глубокомысленно изрекаю, хлопая ресницами. На всякий случай вожу рукой по воздуху в том месте, где только что стояла карета.

– Успокойся, они не берут плату, – веселится вдруг Бабл и встаёт по стойке.

– Почему? – ошарашенно смотрю на то место, где только что стоял экипаж.

Для убедительности вожу рукой по воздуху ещё раз. Но карета точно исчезла!

– Потому что мертвые так искупают свои грехи, – поясняет Бабл, садясь на попу, и чешет задней лапкой за ухом.

Мёртвые? Так вот почему я не видела, чтобы он ел. А я же с ним шесть дней провела в пути!

– Ты почему мне не сказал, что меня вез покойник? – возмущаюсь и зябко ежусь, вспоминая, что я ведь спала даже при нем!

Но шелкопят уже несётся в сторону тропинки, ведущей в сухой пожелтевший лес.

Сглатываю и стараюсь не думать о том, с кем я ехала. Хотя, с другой стороны, прекрасный водитель, отличный попутчик. Никаких тебе: "У меня вообще-то свой бизнес есть, а таксую я для души".

Достаю карту, чтобы хоть как-то сориентироваться. Но на карте тут ничего толком и не опознать. Лес как лес. Никакой деревни, и уж тем более таверны нет.

– Неужели лорд Дрейган был прав? – констатирую разочарованно, кутаясь сильнее в шаль от пронизывающего холодного ветра.

С тоской смотрю на опадающие с деревьев листья малиновых оттенков.

Он хозяин всех этих мертвых земель.

Становится жутко от этого знания. Как он здесь живёт? В этих мрачных условиях, с прорывами и мёртвыми, катающими на телегах живых.

Прислушавшись, слышу шарканье шагов.

– Иду-иду! – Дряхлый старик в коричневой рясе шаркающей походкой выходит по узкой тропинке из дебрей леса. – Пойдёмте за мной. Вы без багажа, как я вижу?

Опасливо кошусь на дедушку. В принципе, если что, от такого легко убежать. Так что я ничего не теряю. Хочется верить, что честь и достоинство тоже останутся при мне.

– Да, налегке. – Настороженно слежу за каждым шагом деда. Из багажа только мешочек с монетами и драгоценностями, зверёк и ощущение преследования тираном.

– А вы, позвольте уточнить, кто?

– Привратник местный, – отмахивается старик. – Вынужден встречать всех приезжающих сюда. Мой лесничий домик вон там, отсюда не видно, а я вижу всех. Как зовут-то тебя, милая? – ласково интересуется старик, поглядывая на меня с улыбкой.

Милая! Всё, я готова даже обнять старика. Давно никто меня так ласково не называл.

Улыбаюсь ещё шире и доверительно сообщаю:

– Оля.

– Ась? – Седые густые брови старца лезут на лоб.

– Ольга Ивановна Фро...

– Оливия! – вопит шелкопят где-то под ногами, и я тут же нервно смеюсь и кокетливо отвожу взгляд.

– Оливия я.

– А из чьего рода-то хоть ты, Оливия? Какой Дом?

– Фин Уильямс, – произношу то, что было написано в документах.

А дом был хороший, богатый. Жаль, владелец его – козел.

– Не местная, значит. И не мертвая, уже радует.

А меня-то как радует, что я живая!

Тут я улыбаюсь и соглашаюсь со старцем, что действительно, хорошо быть живой. И даже охотно киваю как болванчик.

– Родственники есть?

Поразмыслив, понимаю, что лучше никому не говорить пока о том, что я супруга Советника. Хоть Гиблые земли и не подчиняются местному монарху напрямую, но всё же являются частью империи. Это все урывками восполняется в моем сознании.

– Сирота я. – Для убедительности даже пытаюсь выдавить скупую женскую слезу. Но бросаю это дело и просто трагично вздыхаю.

И пока мы заходим в самую глушь леса, начинаю замечать, как деревья здесь будто бы меняются. Словно обретают краски, сияние и становятся живыми. Если приглядеться, то даже дышат!

Они стоят в ярких красивых нарядах из листьев: красные, золотистые, лиловые... Настоящая золотая осень! Такая красочная, что я невольно засматриваюсь, сбиваясь с шага.

Здесь даже огромное раскидистое дерево, похожее на нашу иву, есть! Интересно, а можно ли из ее веток плести корзины? В конце концов, надо же как-то отдыхать. А отдыхаю я, плетя корзины. Это успокаивает. В конце концов, не заладится с таверной, буду зарабатывать плетением. Я в своем мире даже на заказ плела!

С каждым шагом здесь даже дышать становится легче, а в душе так вообще что-то расцветает, несмотря на время года.

– Ну вот и пришли, – кряхтит дед. – Тебе какой дом надобно?

И я, осмотревшись, нахожу глазами пункт моего назначения, указываю рукой.

Перед нами стоит ветхий дом с широкими стеклянными витринами и большим, выступающим над ними козырьком.

На таверне полуразрушенная вывеска с негорящей подсветкой "Драконье Сердце". И красивое такое сердечко, загляденье просто!.. Сердечко, которое, пока я моргаю, преображается в настоящее и пульсирующее. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза снова. А нет, показалось.