Хозяйка Тихой долины

А Он проступит словно тень:

А Он проступит словно тень:

И чем дольше барон слушал под дверью, тем больше ему казалось, что король говорит с двумя разными Вестарианами. Усадил их за стол. Судя по скрипу, сам опустился в кресло и одной рычал: «Ненавижу… умолкни… тварь», другой нежно шептал, словно всхлипывающей младшей сестре, подбадривал, интересовался о её жизни в Тихой долине, достатком. Такой нежной заботы Севериан не слышал в голосе суверена, даже когда речь заходила о королеве.

Басовитый рык суверена перешёл в шёпот.

И вдруг, дверь рявкнула в ухо Севериана басом:

— МИРОСЛАВА!

Юная колдунья бросилась через приёмную на голос. Барон посторонился, дёрнул махагоновую дверь, и Мира впорхнула внутрь кабинета. Преданно склонилась перед королём, а Севериан скрипнул зубами от баса:

— Как Шарцу?

Король интересуется мертвяком? Суверен королевства Айрат, гроза мелов и степняков Яромир третий Дикий знаком с Шарцу? — Севериан ушам своим не поверил. Переглянулся со старым герцогом, но тот только недоумённо пожал плечами со стула, а Мира содрогнулась от ненависти в голосе короля и призналась:

— Шарцу страдает, мой король, — ещё ниже склонила голову. Пожаловалась: — В Тихой долине для него мало пищи.

— Пусть страдает. Он здесь? Я его не ч-ч… — Яромир засопел и буркнул, — я его не вижу.

И эта недомолвка: «не ч…» — Не чувствую? Не чую? Не что? — заставила Севериана повнимательней присмотреться к суверену, Мира тоже удивлённо стрельнула из-под медных локонов. Потупилась:

— Шарцу на городском кладбище, мой король. Он никого не побеспокоит. Даю слово.

— Слово? — Яромир умудрился вложить в рык презрение и насмешку, — девка даёт мне слово? МНЕ?! Какой с тебя спрос?.. Слово она даёт. Чтобы пока ты здесь он С КЛАДБИЩА НЕ ВЫЛЕЗАЛ!!!

Мира вжала голову в плечи, её и без того склоненная грива опустилась ещё ниже. Юная колдунья стрельнула испуганным взглядом и пискнула:

— Как прикажите, мой король.

— Так и приказываю… ВОРАН, старый пень, БУДИ ОТПРЫСКА!.. И нас догоняйте. Амулет кровью насытить надо. Ему пора знать.

— Чьей кровью? — Севериан обернулся на старика, но герцог безропотно поднялся и, молча, поспешил вон, а безответное, — Чьей кровью? — так и повисло в сгустившемся воздухе. Мастер королевской стражи насторожился: что не так? Что здесь не так? Мира недоуменно-пугливо озирается из угла королевского кабинета одними глазами. Тоже не понимает? Замерла, и только пальцы нервно гладят складки подола на бёдрах. Король сурово сопит, сжав кулаки. Только Вестариана кажется собой: уверенной, безмятежной. Что тут происходит?

Пока Севериан пытался уцепиться за кончик тайны, герцог прошёл в свои покои, пнул храпящего слугу, неспешно умылся, позволил натянуть на свои старые кости малиновый камзол и неуверенной торопливой походкой, на которую способны семидесятилетние предмогильные живчики, поспешил в южный предел — пристанище двора принца. Мимо поплыли освещенные редкими факелами переходы и залы. Сонные слуги, склоняют в почтении головы. Чего вообще им ночью шататься? В спину несётся приветственный лязг пик дворцовой стражи. И всё бы хорошо, то на полдороге ворот рубахи врезался в шею торопливыми ударами жилки и герцог прислонился к мраморной колонне у зала приёмов — не приведи боги опять сердце зайдётся. Отдышался в скудном свете далёкого факела и вздрогнул от ласково-сонного:

— Ваше сиятельство?

Воран обернулся на голос. Попытался вспомнить, как же… какой титул у очаровательной брюнетки, а в голове только: «Рада». Милая Рада, кажется, так зовёт юную фрейлину королева. Рада почтительно склонила голову, подражая её величеству: чуть вбок, только внимательный взгляд серых глаз на мгновение в пол опустила и озарила лучащимся искорками тепла тайны. Её расшитое белым по старому серебру платье в свете факела и зажатой в руке свечи подчеркнуло раскрасневшиеся щёки. Торопливо вздымающуюся грудь — наверняка бежала. От кого интересно? Рада зарделась под суровым взглядом старого герцога. Улыбнулась. Пропела:

— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете?

Сказать, что сердце стучит? Что пальцы похолодели? Зачем пугать юную фрейлину. Само пройдёт. Воран улыбнулся:

— Всё хорошо, милая. Иди себе.

Рада торопливо присела в книксен, согрела искренней улыбкой, а во взгляде промелькнула… забота? Тревога? Рада торопливо постучала каблучками во тьму, а Воран решил: а ведь догадается фрейлина кого-нибудь приставить следить за стариком, чтоб не рухнул без чувств. Поэтому малиновый камзол отлип от колонны, и старый герцог заторопился доносить волю короля в южную часть старой крепости. Миновал дворцовую стражу. Втащил старые кости на этаж выше и уперся в бравого телохранителя принца. Вальвир демонстративно сжал кулак на оголовье меча, сверкнул надменно сонным взглядом, а Воран отмахнулся:

— Мальчик, смерть можно найти куда более достойным путём, чем на плахе, — уверенный взгляд старика смерил телохранителя от широких плеч до лоснящихся чёрной кожи сапог и Вальвир посторонился. Буркнул: