Хозяйка Тихой долины

Чернее ночи, ярче свечи

Чернее ночи, ярче свечи

Севериан помог Мире подняться. Юная ведьма скромно улыбнулась, зарделась и на мгновение потупила взгляд на каменный пол. Барон протянул ей срезанный шнурок с сапфиром, но Мира только головой покачала и получилось это так дерзко для скромной девицы, так вызывающе обворожительно — разметав медные локоны по плечам, отшатнувшись, — что Севериан догадался: этот шнурок — последнее, что по обыкновению такая скромная девица примет от кого бы то ни было в жизни. Внимание юной ведьмы привлек стон Вестарианы. Мира потёрла горящую от шнура полосу на горле и благоговейно уставилась на широкую спину суверена: Яромир замер в центре пещеры, опустил Вестариану на пол и занялся её запястьем. Травой из мешочка остановил кровь. Перевязал тряпицей. Проверил на шее пульс и со вздохом поднялся, а Мира подскочила к тётушке. Бухнулась на колени. Зашептала, повела ладонями над стонущим телом и всё это с такой грацией, что Севериан невольно залюбовался гибкостью и сноровкой юной ведьмы. Молча подивился: «Кто бы мог подумать, что такие девицы ещё существуют в потаённых уголках Айрата».

Стараниями Миры пещера перестала стонать. Яромир подошёл к окованному длинному ящику с печатями и поманил. Гроб! — догадался Севериан, поспешил к суверену. Только одно в голове барона не укладывается: почему нужно было именно без железа?

А Тёмная в теле Миры купается в невидимом для Севериана потоке силы. На коленях рядом с мучительницей. Она наконец-то повержена, проклятая Вестариана! Конец заточению, но умереть дать ей нельзя — она ключ домой! В родной мир!

Тёмная Мира проверила, не кровоточит ли запястье мучительницы, и приподняла бровь: это же надо, такая потеря силы, а проклятая открывает свои бесстыжие серые глаза. Ну и силища духа! Вот же упёртая! Тёмная Мира изогнулась, позволила потокам источника гладить свою кожу нежными пьянящими всполохами, посмотрела на храбрую смертную и сжала пальцы на её горле — проснуться она принцессе не даст. Пальцы Тёмной Миры потащили из тела принцессы жизненные силы, и тело мучительницы напряглось, выгнулось, а пальцы тёмной уже скользят к сердцу — принцесса застонала от боли. Борется. Страдает. Тёмная Мира чувствует, как её собственный сосуд-носитель и его душонка — эта глупышка Мира — в ужасе смотрит… Ах, да… Конечно! Она же влюблена в этого балбеса барона! В Севериана… Он должен страдать, решила Тёмная и юная ведьма в уголке души заскулила от собственного бессилия в пламени источника силы. Дёрнулась, попыталась выгнать Тёмную гадину из сознания, но разве возможно это в ласкающем потоке силы другого мира. В пьянящем мареве. Тёмная Мира встала текучим движением. Услышала мысленный приказ повелительницы: «Расчисти печать», — и, отодрав кусок подола от платья Вестарианы, Тёмная принялась старательно отчищать выдолбленные ложбинки в гладких камнях пола, а Севериан идёт к странному гробу, не сводя глаз с заботливой Миры: помогла тётушке, уняла беспокойную боль мечущейся без чувств принцессы, и Яромир сурово кивает, значит пока всё идет правильно? Барон подошёл к суверену, а Мира на его глазах ободрала подол платья Вестарианы и протирает плиты вокруг. Зачем? Севериан недоумённо воззрился на суверена, тот хмыкнул:

— Не понимаешь, да, барон?

Севериан покачал головой.

— Вот и я поначалу не понимал. — Яромир вынул из подмышки книгу в железном, отделанном кожей окладе, сунул барону — будто от раскалённой головешки избавился, — и порылся за пазухой в поисках ключа. Выудил, и с тихим «щёлк» замок на книге отомкнулся. Под суровым взглядом Севериан распахнул книгу, повернул на руках суверену и Яромир пролистал несколько страниц. Нашёл нужное заклинание и опустился на колени. Буркнул:

— Тебе что, барон, особое приглашение в ухо выдать?

Севериан опустился рядом, и суверен зашептал на непонятном: напевно, переливая гласные с эрр, — воздух вокруг засветился. Севериан подумал было осмотреться, но строгое: — Не вертись, — заставило замереть.

А Тёмная Мира оттирает пыль с вытесанных в камне желобков вокруг источника, наслаждается его силой, победой — вот она, Вестариана, принцесса Айрата, лежит поверженная точнёхонько в центре источника. Её кровь ключ домой. Её жизнь печать врат. И сочащаяся сила пьянит. Госпожа отвлекает барона. Прекратила бурчать бессмысленное заклинание, попусту тратить энергию ради отвлечения барона, потушила сияние вокруг и старым ключом отперла свой же гроб. Здоровенной королевской лапой дёрнула крышку и, словно впервые за много лет, сунула бородатую королевскую харю внутрь. Буркнула:

— Демоница на месте.

Ещё бы, — припомнила Тёмная Мира, — ещё бы не быть ей на месте. Тело крестьянки — сосуд в этом мире. Бурдюк с кровью! Ненавистная темница! Темница, в которую заковали её госпожу законы этого мира. Тёмная сверкнула на ухоженные ладони собственной темницы, старательно протирающие канавки в полу, с предвкушением взглянула на неподвижную принцессу, — надо же было двум неумехам так неудачно втащить их с госпожой в этот мир, — и, наконец, тряпка вылизала от пыли последнюю канавку и высеченная в камнях пола звезда воскресла впервые за четверть века. Четверть ненавистного века этого мира! Мира боли, страданий, борьбы за себя! Тёмная Мира села на каменный пол. Откинула с глаз медно-рыжие волосы и вымученно улыбнулась барону, который в недоумении отвёл взгляд от тела в гробу. Ответил задумчивым взглядом.