Хозяйка Тихой долины

Душа взовьётся к небесам,

Душа взовьётся к небесам,

Севериан определил бастарда в стражу восточных врат, туда же отправил выделенную для солидности отпрыску стариком-бароном десятку. Окомир подписал их подорожную, и толпа приезжих нехотя побрела к складам за новыми стёганками, мечами, припасами в путь. А Севериан закончил обсуждение текущих дел со старым другом, попрощался и вышел из казармы на свежий воздух. С наслаждением потянулся — вторые сутки без сна. Позёвывая, барон поскрёб щетину на щёках. Взобрался на Рэма и верный конь понёс клюющего носом мастера королевской стражи домой…

…Рэм мерно стучит копытами. Покачивает седока. Мимо неторопливо плывут позолоченные вывески купеческих лавок, лотки торговцев, таверны, толпа спешит на рынок и с рынка: мужичонка пыхтит навстречу — толкает скрипучую тележку с визжащими поросятами, молодуха козу волочёт на верёвке, ребятишки под блеянье вцепились в корзину с гусём и подначивают друг друга, кто за него два медяка сторговать сможет. Полуденная толпа смеётся, бурлит, гикает — щурится от слепящих солнечных зайчиков стрелами бога Солнца разлетающимися с витражных стёкол домов. Обдаёт запахом свежего сена. Айраверт давно позабыл, что такое война. Нежится в широкой равнине. Утопает в цветах. Смотрит на приветливые улыбки людей.

— Господин! — выдернул Севериана из дрёмы весёлый оклик. Мальчонка схватился за стремя, уставился хитрющими глазками, — господин! Господин, дайте медячок, страсть как на бродячих акробатов посмотреть хочется.

Севериан усмехнулся:

— Почему медячок? Три же?

Паренёк шустро вскинул руку и разжал кулачёк, гордо продемонстрировал два медяка. Признался:

— Медячка не хватает, я в лавке за седмицу уже два заработал.

Севериан усмехнулся. Выудил из поясного кошеля медячок, и парень со звонким хлопком поймал монетку. Крикнул:

— Благодарствую, господин!

Мальчонка растворился в толпе, а Севериан пришпорил Рэма — быстрей бы домой…

Тем временем в кабинете короля раздался стук в дверь. Яромир третий поудобней устроил ноющий от долгого сидения зад на набитых пером подушках широкого кресла, оторвал взгляд от заклинаний на страницах старой книги в отделанном кожей железном переплёте и буркнул:

— Кого принесло?

Махагоновая дверь бесшумно приотворилась. В полосу света высунулась лысая голова старика Ворана и король поманил пальцами:

— Входи, входи… НУ?!

Воран втянул голову в плечи. Доложил:

— Ваша супруга, мой король.

— Свой король, — по привычке буркнул под нос суверен, но глаза на лоснящемся от сала лице забегали, будто вспоминая, о чём речь. Буркнул: — Что супруга?

Король ушёл в себя и Воран решился продолжить:

— Её величество просит аудиенции.

Яромир будто очнулся ото сна. Что-то вспомнил. И под сливающимися с густой бородой усами расплылась улыбка:

— Зорица? Здесь?.. — Над блуждающей улыбкой суверена сбежались густые брови. Яромир буркнул: — Так чего ты кота за яйца по стиральной доске, герцог. Зови!

Воран исчез. Под перешёптывания за дверью Яромир захлопнул книгу. С удовольствием потянулся до треска вышивки плотной рубахи в плечах и улыбнулся в бороду. Буркнул вошедшей:

— Душа моя.

Зорица простучала туфельками на медвежьи шкуры перед столом суверена и грациозно опустилась в реверансе. Только тихое, — Ваше величество, — затрепетало вместе с пением птиц из распахнутого окна.

Король расцвёл широкой улыбкой, усмехнулся:

— С каких процентов я уже «Ваше величество»? — залюбовался женой — королева при таких встречах никогда не спешила подняться, позволяла мужу насладиться собой, украдкой ловила восхищенные взгляды и никогда не позволяла себе одевать огромные тяжёлые колье… О, да! — они красивы: бриллианты, рубины, ониксы в драгоценных оправах — муж никогда не скупился, но Яромир скользит взглядом не по ним, а по очаровательной супруге. По ухоженным, не свойственным Айраткам пепельно-русым кудрям до талии, по изящным рукам, по нежной бархатной коже груди в вырезе платья. Поэтому изысканные украшения аккуратны, тщательно подобраны. Ведь Зорица, как и шкуры под её ногами — не собственность, а трофей короля. Обожаемый. И горячо любимый трофей, несмотря на разницу в возрасте между взрывным Яромиром и морийской принцессой, урождённой дочерью повелителя морей, она любит супруга.

Зорица подняла взгляд на мужа и не нашла в его глазах блеска радости. Морщинки не сбежались приветливо к уголкам глаз, так к чему эта улыбка?..

Суверен поманил пальцем, и Зорица поднялась в шелесте алого платья. Попыталась улыбнуться под гудящее заговорщицки:

— Так с какого дохода?

Может ей показалось? Может фрейлины просто судачат?

— Любовь моя, что случилось? — насторожился король.