Хозяйка Тишины

Глава 5

Не знаю, почему – но я думала, что глаза у чужака будут чёрные. Как и волосы, брови, одежда… и даже меч.

Но они оказались серые. Серые, как туча, несущая грозу в своей тяжёлой глубине. Вот у него глаза были такие же, и тоже несли мне, судя по всему, неслабое такое стихийное бедствие.

Чужак без сил откинулся на подушках и просто повернул голову – смотрел на меня, часто моргая и щурясь, медленно выбираясь из сонной дымки, туманящей сознание.

Взгляд скользил по моему лицу, я будто чувствовала прикосновения. И на секунду подумалось – вдруг всё будет хорошо? Ведь когда долго-долго грустно и тоскливо, потом непременно же должно быть хорошо. Иначе зачем всё?.. И мурашило меня, мурашило… Потому что взгляд был такой… пристальный, испытующий и кажется… кажется, даже восхищённый. Как будто он долго блуждал во тьме, а потом увидел красивый рассвет. И эта смутно мелькнувшая радость – такую невозможно подделать, это что-то физическое, глубинное, настоящее.

Я застыла на середине движения, приподнимая голову, как пугливая лиса, что выглядывает из норы, да так и осталась – на одной линии с его взглядом, глаза в глаза. Готовая от чистого сердца ответить на эту радость.

Поэтому и не пропустила, наверное, тот момент, когда всё закончилось.

Когда остатки сна слетели с моего чужака. Когда он вспомнил, кто он и откуда, и зачем явился в этот лес. И понял, видимо, кто перед ним.

Обмирая и чувствуя, как холод растекается по сердцу, я следила, как льдом схватывается его взгляд, что был почти тёплым минуту назад… увидела вспышку гнева, суровую решимость и жёсткость… и тогда осознала отчётливо, что пробуждение ему совсем не понравилось. Он меня совершено не знает – но, кажется, ненавидит.

Как же это было больно.

До онемения кончиков пальцев на руках. До желания бежать куда-нибудь, спрятаться ещё дальше в лес – где нет даже звериных троп, куда не заглядывает солнце, где никто никогда не найдёт. В такое место, где тебя не станут ненавидеть только за то, что ты – Хозяйка Тишины.

Я отшатнулась.

Чужак резко приподнялся на локте, но тут же зажмурился и сморщил нос от боли. Он всё ещё слаб – и это мой шанс. Меня сейчас никто не держит, не хватает за руку, словно я – его собственность. Значит, бежать, бежать! А лечить раненое горькой обидой сердце буду потом.

Не помню, как вылетела за дверь, хлопнула створкой, прижалась на секунду, отдышаться. Что теперь?

И поняла, что не хочу бросать свой дом, улепётывать, как лиса с подожжённым хвостом. В конце концов, это моё место. А ещё мне позарез нужны ответы.

Поэтому что остаётся? Правильно. У меня есть ещё секрет про запас. У лисы никогда не бывает только одного выхода из норы.

Ныряю в кухоньку, щёлкаю задвижкой. Прислушиваюсь – никакого шума за дверью. Это хорошо. Я быстрая, ловкая – мне полминутки на всё.

Хватаю с крючка в стене ворох одежды. Юбку – прочь, под ней и так штаны были. Осенний лес – это не шутки, холодом вечно тянет от стынущей к зиме земли. Волосы свои каштановые, густые, запихиваю наскоро под маленькую шапку, вязаную из серой шерсти. И вся я теперь – серая, неприметная, маленькая. Поверх рубахи – плотный жилет. Пусть скрывает то, чем природа наделила. Не особо щедро, но тем не менее.

Полминуты.

Тяжёлые шаги за дверью, медленные.

Сдираю зубами перчатку с левой руки. Моё второе кольцо, Печать Тишины, радостно вспыхивает на мгновение. Белый каменный цветок, прочный – как чары, что накладывает он на человеческий разум.

Если бы не эти чары, точно б не выдержала столько лет в одиночестве. А так – сбегала иногда в окрестные деревеньки, выменивала полезные вещи и продукты за лесные дары и целебные снадобья. И никто даже не догадывался, кто я на самом деле. Печать Тишины надёжно скрывала мой облик, путала сознание людей, заставляла верить... верить, что я не та, кто есть на самом деле.

Жаль, что на бессознательных Печать не действует – вчера бы пригодилось. Хотя рискованное дело, поэтому я до последнего тянула с применением. Ведь злому человеку всё равно, кого обидеть - девушку или хрупкого парнишку. Но сейчас я готова рискнуть.

Вздёргиваю решительно подбородок, иду к двери, хоть коленки трясутся. Кто бы ты ни был, чужак, а в собственном доме Хозяйку Тишины так просто не возьмёшь!

Щеколда поддаётся не сразу. Пальцы дрожат. Но не оставляю себе времени позорно струсить – хотя внутри всё колотится так, будто и впрямь на медведя-шатуна с голыми руками выхожу.

А вот и он. Мой медведь.

Стоит в сенях, притулившись лбом к стеночке, тяжело дышит и борется с позорной слабостью. А чего хотел-то? Три ночи с Тишиной на плечах идти, это вам не шуточки – думаю про себя с какой-то даже мстительностью. Потому что старалась для него, таскала – практически на собственных хрупких плечах, всю ночь его, болезного, выхаживала… а он в благодарность на меня взглядами зыркает!

Чужак оттолкнулся ладонью от бревенчатой стены, обернулся.

У меня дыхание перехватило невольно. Только сейчас, в полумраке крохотных сеней, по-настоящему понимаю, какой же он огромный. Шею ломит разглядывать. Смотрит свысока на меня… и на этот раз, обескуражено. Как на неведому зверушку, с которой непонятно что делать.

Не давая ему опомниться, протягиваю левую руку, всей пятернёй вперёд. Выпаливаю быстро, чтоб опередить:

- Я – сын лесника тутошного! Это мой дом. А вы кто? Как сюда попали?

Изображаю удивление, глаза большие делаю, честные-пречестные. Кольцо на пальце теплеет, разогревается, начинает лить магию в пространство. Волной вокруг меня. Аж воздух плывёт и дрожит.

Давай! Ты обязан мне поверить. Должен хоть что-нибудь – в обмен на то, что не отдала тебя Тишине.

Он застывает на мгновение, когда моя магия касается тела – впитывается под кожу невидимой пыльцой. Сбитый с толку взгляд в полумраке кажется совсем тёмным – словно гроза вот-вот уже готова обрушится на меня.