Хозяйка тьмы или владелица тысячи мёртвых душ.

19 глава.

На следующий день академия жила своей обычной жизнью. Я старалась вести себя непринуждённо на лекциях по «Теории призыва», хотя нет-нет да и ловила себя на том, что оглядываюсь по сторонам в поисках знакомой фигуры в синей мантии.

После занятий я направилась в библиотеку Западного корпуса — мне нужно было взять книгу по гидрологии для совместной работы с Амелией. Мы договорились встретиться у фонтана во внутреннем дворике стихийников.

Я увидела её издалека. Амелия стояла у чаши фонтана, поигрывая струями воды без помощи рук — просто водя пальцами в воздухе, заставляя воду танцевать и принимать форму спиралей и цветов. Вокруг неё образовалась небольшая толпа первокурсников-водников, которые смотрели на неё с восхищением.

— Впечатляет, — сказала я, подходя ближе.

Амелия резко обернулась, и её лицо озарилось радостной улыбкой. Струи воды тут же опали обратно в бассейн фонтана с мелодичным звоном.
— Алия! Я думала, ты не придёшь! Смотри, что я умею!

Она снова подняла руки, и вода из фонтана взметнулась вверх высокой аркой, а затем рассыпалась миллионами крошечных капель, которые не долетали до земли, застывая в воздухе сверкающим облаком.
— Это для того парня с третьего курса, который назвал меня «мокрой первокурсницей», — шепнула она мне заговорщицки.

Мы отошли в сторону, подальше от любопытных ушей.
— Как тебе учёба? Как соседка? — спросила Амелия, становясь серьёзной.

Я вкратце пересказала ей события вчерашней ночи. Я доверяла ей так же безоговорочно, как и Дэнниэлю.
— Ван Кроу... Звучит как название какой-то ядовитой птицы, — фыркнула Амелия. — Не обращай внимания на этого индюка. Кстати, Дэнниэль спрашивал о тебе сегодня. Кажется, у него есть какая-то идея для нашего следующего «тренировочного» сбора.

Мы поболтали ещё немного о пустяках, делясь впечатлениями от преподавателей и сплетничая о других адептах. С ней было легко и спокойно, словно мы дружили уже тысячу лет.

Когда я возвращалась, решила зачем-то пойти длинным путём — через галерею с высокими витражными окнами. Здесь всегда было тихо и малолюдно.

Я шла, разглядывая причудливые узоры цветного стекла, когда моё внимание привлекло движение снаружи. Во внутреннем дворе стоял он.

Рейвен Арчибальд ван Кроу стоял спиной ко мне, разговаривая с каким-то преподавателем в синей мантии деканата. Вокруг него не было свиты или друзей — только аура властности и одиночества. Он был действительно красив той холодной, строгой красотой, которая бывает у статуй или клинков: идеально ровная осанка, гордый профиль, волосы цвета воронова крыла зачёсаны назад.

Он резко обернулся, словно почувствовав мой взгляд через толстое стекло витража. Наши глаза встретились на долю секунды через мозаику разноцветных осколков. Его взгляд был таким же ледяным и пронзительным, как и тогда ночью. Но в этот раз он не стал играть в гляделки или угрожать. Он едва заметно склонил голову в вежливом кивке — жесте аристократа, соблюдающего этикет — и тут же отвернулся к своему собеседнику, продолжив разговор как ни в чём не бывало. А я продолжала так же идти.

День выдался пасмурным, словно сама погода подстраивалась под настроение практикума. Нас, первокурсников-некромантов, собрали на специальном полигоне за Восточным корпусом. Это место называлось «Костяная роща» — огороженная территория, где земля была пропитана магией смерти настолько, что обычные растения здесь не приживались, уступая место серому мху и узловатым, будто из камня, деревьям.

Профессор Морриган, сухонькая старушка с цепким взглядом, ждала нас у длинного стола, на котором лежали аккуратные свёртки из тёмной ткани.
— Сегодня мы не будем поднимать мертвецов, — проскрипела она, обводя нас взглядом. — Это удел боевиков и бездарей. Истинный некромант работает тонко. Мы будем создавать костяных гончих. Не из цельных скелетов, а из отдельных костей. Это требует предельной концентрации и уважения к материалу.

Она развернула ткань, демонстрируя содержимое. Внутри лежали отполированные кости: фаланги пальцев для когтей, позвонки для гибкого хребта, осколки черепа для челюсти. Всё это было добыто с соблюдением ритуалов и не несло в себе злой воли.

— Ваша задача — напитать кости своей силой, связать их воедино и вдохнуть подобие жизни. Гончая должна быть послушной. Если она выйдет из-под контроля — вы провалили экзамен.

Я подошла к своему месту. Работа с костями была мне по душе. Это была чистая, структурированная магия. Я закрыла глаза, погружаясь в привычное состояние концентрации. Я чувствовала холод костей под пальцами, их сухую, древнюю структуру.

Я начала плести заклинание. Нити некромантской силы выходили ровными, серого цвета. Они оплетали кости, соединяя их в нужном порядке. Я создавала каркас, основу. А затем позволила своей второй сущности, дару Тени, скользнуть по нитям. Не для того, чтобы скрыться, а чтобы укрепить структуру, сделать её цельной, неразрывной. Тень заполнила пустоты между костями, став невидимым клеем.

Костяная гончая у моих ног поднялась. Она была изящной, похожей на добермана, только полностью состоящей из желтоватой кости. В пустых глазницах мерцал тусклый зелёный свет — признак успешно вложенной магии. Гончая тихо клацнула зубами и села у моей ноги, ожидая команды.

— Отлично, Алия! — похвалила профессор Морриган, проходя мимо. — Очень чистая работа. Никакой лишней агрессии.

Я с облегчением выдохнула. Первый этап пройден.

Практика продолжалась. Кто-то из адептов справлялся легко, у других гончие получались кособокими или излишне агрессивными, норовя цапнуть создателя за ногу.

И тут я почувствовала его присутствие ещё до того, как увидела. По полигону пронёсся ледяной ветер, не имеющий отношения к погоде. Все невольно поёжились.

На полигон вышел Рейвен.

Он был не один. С ним пришёл декан факультета боевой магии — высокий мужчина с проседью на висках. Они остановились на краю площадки, наблюдая за нашими потугами.