Хозяйка трактира между мирами

Глава 20. Уход Тарвина

Во дворе было прохладно. Солнце, только-только показавшееся над горизонтом, золотило края облаков. Земля под ногами отдавала влагу от ночной росы, а воздух казался особенно свежим.

Сонный Гаспер неспешно подвел к Тарвину его гнедую кобылу. Картограф благодарно кивнул и в последний раз оглядел трактир.

— Дорога зовет, — пробормотал он, поправляя ремни сумки. — Если не уеду сегодня, рискую прогневать гильдии. А я слишком люблю свой путь.

Он поднял взгляд. В карих глазах мелькнуло сожаление, тут же прикрытое привычной доброй улыбкой.

— Лисса, если перекресток снова заговорит, слушай. Он всегда обращается к тем, кто действительно готов.

Я кивнула, стараясь не выдать подкатившие слезы. Не люблю прощания.

— Если старший дознаватель опять явится, плюнь ей под ноги и скажи, что этой костью она подавится.

Тарвин широко улыбнулся. Морщинки у висков разбежались лучиками. Теплое солнце в его глазах светило ярче, чем на небе.

— Не бойся пустых карт. И если что, я нарисую тебе новый путь. На этот раз без кривых поворотов.

— Врешь, — тихо ответила я. — Ты никогда не рисуешь прямых дорог. Слишком хорошо знаешь, как запутан этот мир.

Он рассмеялся, легко вскочил в седло, подтянул ремни и поднял руку в прощальном жесте.

— Потому что самое интересное начинается за поворотом.

Лошадь фыркнула, будто соглашаясь. Тарвин тронул поводья, и вскоре его силуэт растворился в утреннем тумане.

Легкая волна тепла прокатилась от стен за моей спиной. Казалось, трактир понимал: один путник уехал, но впереди будут другие. Те, кто придет за ним.

***

Утро тянулось неторопливо, наполненное ароматом свежего хлеба и густым дымком можжевельника. Грета с рассвета хлопотала по хозяйству, ворча на Мину за недобросовестно перебранную крупу.

Вытерев руки о подол передника, я вышла во двор проводить очередного постояльца.

Калибан уже оседлывал крепкую деревенскую кобылу. Неказистую, но выносливую, с темной свалявшейся гривой. Лошадь нервно перебирала удила. Чуяла, что седок ей достался ненадежный.

— Уезжаешь вслед за Тарвином? — Я скрестила руки на груди.

— А как же. — Калибан расправил плечи, демонстрируя загорелую грудь и рельефные мускулы. Он словно позировал для одной из тех картинок, что украшают обложки дешевых любовных романов. — Картограф тот еще старый лис. Вдруг ему по пути попадется что-то стоящее. Нет, я такое не пропущу.

Он подмигнул, а я лишь хмыкнула в ответ.

— Особенно если учесть, что ты контрабандист.

Калибан оскалился и наклонился, будто невзначай поправляя прядь моих волос.

— А ты сообразительная малышка, Лисса. Как раз для хозяйки перекрестка. Не скучай тут без меня.

— Не беспокойся, — я фыркнула. — Без твоих подозрительных мешков с артефактами мне только спокойнее.

Он шлепнул ладонью по седлу, одним ловким движением вскочил в него и, оглянувшись через плечо, крикнул:

— Прибереги эти улыбки до моего возвращения, красотка!

Его смех раскатился по двору, пока кобыла резво трогалась с места, поднимая клубы пыли.

Я проводила взглядом удаляющуюся фигуру. Уголки рта предательски дрогнули. Черт бы его побрал. Калибан умел выводить меня из себя и смешить одновременно.

Опасный, наглый, такой свободный и чертовски притягательный. В другой жизни я бы не устояла. Да и сейчас едва-едва: сердце ухнуло куда-то в пятки, когда его пальцы касались моих волос.

Все в нем вопило «не связывайся»: контрабандист, искатель приключений, человек, а точнее оборотень, без правил. Но именно такие и оставляют после себя самые яркие воспоминания. Если быть честной самой с собой, мысль о его возвращении начинала нравиться все больше.

Особенно учитывая, что Тео так и не решился меня поцеловать. А свято место, как известно, пусто не бывает. В том числе и в женском сердце.

Я дернула плечами, стряхивая назойливые мысли. Но внутри уже тлела предательская искра — опасное, сладкое предвкушение.

Кого бы я выбрала, если придется?.. И захочу ли вообще выбирать?

В этот момент сильный порыв ветра пронесся по двору, дернул старую вывеску. Цепь загремела, доска глухо стукнула о стену. Стоявший на ступеньке горшок с чахлым цветком опасно накренился, и я едва успела перехватить его обеими руками. Пока ставила обратно на кривой порожек, взгляд невольно поднялся выше.

Вдруг что-то кольнуло внутри. На миг я почувствовала себя не хозяйкой, а случайным путником. Впервые трактир открылся мне совсем с другой стороны: не «проклятым перекрестком», а просто уставшим домом у дороги.

Выцветшие шторы, некогда блиставшие глубоким пурпуром с золотистой вышивкой, жалобно трепетали на ветру и демонстрировали прохожим следы былой роскоши. А еще потертости, дыры и грубые заплатки.

Стиснув зубы, я решительно направилась на кухню. Нужно составить список неотложных дел. Нащупав кусочек мела, подошла к потемневшей от времени доске. Она висела между полками с соленьями и свисающими с потолка пучками душицы. Принялась выводить.