Хозяйка трактира между мирами

Глава 21. Умный дом и письмо

Он признался тихо. Так, что я едва услышала.

— Но именно поэтому не буду.

Тео отпрянул так резко, будто его внезапно обдали кипятком. Стальные глаза, еще мгновение назад темные от желания, стали холоднее зимнего ветра. В голосе — хриплая сдержанность, похожая на приказ самому себе.

— Не сейчас. Не так. — Асессор повернул голову в сторону конюшни. — Гаспер!

Его окрик прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

Я услышала скрип ворот еще до того, как паренек появился, жадно стреляя глазами по двору. Кровь на траве, связанная шайка, мои сбившиеся волосы… Та еще картина!

— Мне нужно доставить преступников в столицу, — отрывисто бросил Тео, снова обращаясь ко мне. — И кое-что выяснить. От этого зависит будущее трактира. Я поставлю на дом дополнительную защиту. Ее хватит на несколько дней, а потом я вернусь, и мы продолжим.

Он говорил со мной не как с женщиной, от которой оторвался мгновение назад, а как с человеком, вовлеченным в общее дело. В этом его сила: не позволять чувствам диктовать поступки. Но как же нестерпимо видеть это холодное превосходство разума и каждый раз оставаться на втором месте.

Асессор возводил дополнительные охранные контуры, четко, уверенно, больше не сомневаясь. Не оглянулся и не позволил себе слабости.

А я стояла, прижимая трясущиеся руки к груди. Губы по-прежнему помнили тепло его близкого дыхания, а в висках стучало навязчивое: «Он снова выбрал долг. Не меня... А что, если никогда и не выберет?»

За спиной старый дом тихо поскрипывал балками, снисходительно посмеиваясь над человеческими слабостями.

***

Утром я проснулась от странного ощущения. Воздух в комнате казался слишком пустым. Не в смысле духоты или сквозняка, а, скорее, звеняще-безжизненным.

Тео уехал, увез с собой пленных бандитов, пообещав вернуться через три дня. Всего-то. Но в доме без него не хватало чего-то важного.

«Ну и ладно, — подумала я, сбрасывая одеяло и чувствуя холод половиц. — Дела себя сами не сделают».

Во дворе Нора уже вела свою ежедневную войну с горой старого и грязного белья. Сгорбившись над корытом, она яростно терла простыни о стиральную доску. По ее нахмуренному лицу я поняла, если бы ткани умели чувствовать, они уже молили бы о пощаде.

— Чертовы оборотни и картографы! — ворчала она, швыряя в воду очередной кусок мыла. — Чай пролили, квасом заляпали... Да эти скатерти еще при короле Амвросии ткали, между прочим!

Я молча подошла, подхватила мокрый край, и ледяная вода тут же затекла за рукав.

— А если сделать так, чтобы белье стиралось само? — спросила, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к Норе.

Она фыркнула, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

— Само? Да ты, хозяйка, мечтательница.

— Просто у меня хорошая фантазия, — улыбнулась я, но мысль уже крепко засела в голове.

Почему, в самом деле, нет?

— Нора, а ты никогда не встречала машины? Которые ездят, или помогают по дому? Может быть, в каких-то других краях… Ты же не всегда жила в Верхнем Брюлле, — продолжила я, помогая развешивать мокрое белье на веревке.

Утреннее солнце только поднималось над крышами. Капли воды сверкали в его лучах.

— Какие еще машины? — Нора скривилась, будто я предложила ей нечто непристойное.

— Которые сами работают. Без помощи рук.

— Магия — штука редкая, — отрезала она, с силой выжимая очередную простыню. — Да и кому охота тратить драгоценные кристаллы на стирку? Богачи могут себе позволить артефакты, а мы простой люд, нет.

Я задумалась, встряхивая влажную ткань. Получалось, магия в этом мире роскошь. Здесь нет упоминаний о нефти, нет паровых двигателей. Силой владеют лишь избранные, да и та нестабильна, капризна, как своенравная знатная дама.

Артефакты стоят целые состояния, работают на редких кристаллах. А те требуют постоянной подпитки от мага, иначе разрушаются, отработав. Как мои портальные стабилизаторы. Поэтому люди по-прежнему стирают вручную, готовят в печи, хранят продукты в ледниках. Но наш дом — не просто бревна и кровля. Он живой и практически бесконечный источник магии. Считай, немного капризный, но добрый вечный двигатель.

Я прижала ладонь к стене, прогретой утренним солнцем, ощущая под пальцами шероховатую текстуру дерева. Трактир защищал от непрошеных гостей, общался со мной. Он чувствовал многое.

Если он может нагревать воду и даже ловить бандитов... Почему бы ему не постирать белье?

— Послушай, — прошептала я, гладя теплую древесину. — Ты ведь умный. Можешь, пожалуйста, сделать машинку, которая будет стирать сама?

Ответом стала недоуменная тишина. Потом где-то в глубине стен раздался легкий скрип, будто трактир задумался над моим предложением. Из щели между бревнами высунулся тонкий побег, похожий на корень, и нерешительно коснулся мокрой простыни, висевшей ближе всех к стене.

Из кухни с глухим стуком выкатилось пустое медное корыто. Ведро с водой само пододвинулось к нему, наклонилось — бульк! — и наполнило емкость до самых краев.