Хозяйка травяной лавки: Целительница для дракона

Глава 1. Сердце пополам

— Я умираю?..

Мысль, неожиданно спокойная и даже обыденная, вспыхнула в голове, пока я лежала на холодной земле, чувствуя, как жизнь уходит сквозь разорванную плоть, а кровь пропитывает землю.

Перед глазами поплыли последние воспоминания. Деловая встреча в ресторане, которая должна была принести мне очередной успешный проект, превратилась в персональный кошмар. Мгновение, разделившее мою жизнь на «до» и «после».

Я как обычно вошла уверенной походкой, сдержанная, собранная, в образе, который выстраивала годами. На мне был строгий, но тем не менее женственный костюм, который отлично подчеркивал мою статную фигуру. Улыбнувшись людям в таких же деловых костюмах, я увидела его. Андрея.

Сначала я даже не поняла, что происходит. Он сидел за столиком рядом с нашим. Светлые волосы привычно зачесаны назад, на запястье поблескивали те самые часы, что я подарила ему на годовщину. А взгляд с любовью смотрел не на меня. Он смотрел на юную девушку, с кукольным лицом. На вид казалось, ей только вчера исполнилось восемнадцать. Он нежно взял ее за руки, и с трепетом поцеловал, та широко улыбнулась в ответ.

Мне стало дурно.

Я глупо застыла, не в состоянии отвести взгляд от этой сцены. Сердце застучало, будто объявляя тревогу, но разум пытался убедить, что я ошибаюсь. Это недоразумение. Это не он. Не может быть он.

— Аделина Михайловна, что вы там стоите? Проходите за столик. — раздался дружелюбный голос.

Андрей тут же обернулся. Он застыл, на мгновение выдав шок, а затем… злость. О я знала этот взгляд. Он был недоволен тем, что я его застала подобным образом.

— Андрей… Как… как это понимать?.. — голос предал меня предательски дрогнув, когда я направилась к ним, встав практически впритык к их столику.

Он тут же встал, и схватил меня за запястье.

— Послушай, давай поговорим на улице. — Его тон был на первый взгляд вежливым и сдержанным, но в нем сквозила злоба.

— Никуда я с тобой не пойду, пока ты не объяснишь, что здесь происходит! — я отдернула руку и резко повернулась к девочке. Она хлопала накрашенными ресницами, и не казалась такой уж удивленной.

Меня будто кипятком ошпарило.

— Кто она? Ты мне изменяешь? — голос сорвался в истерику, и я знала, что выгляжу сейчас жалко, но остановиться уже не могла. — Вот значит какие они, твои “переработки”? А запахи? Я ведь чувствовала!.. Но верила тебе, как дура!

Люди в ресторане притихли. Кто-то смотрел на меня с жалостью, кто-то с откровенным интересом. Но мне было уже все равно. Чувство самоконтроля покинуло мЕня напрочь.

Андрей напрягся, и я заметила, как он стискивает челюсть.

— Не устраивай сцен, пожалуйста. Я все объясню. Давай просто выйдем.

— Объяснишь? Даже сейчас ты больше думаешь о том, как это выглядит со стороны и что о тебе подумают, а не о том, что чувствуя я! Как ты мог?.. — глаза защипало. Я сделала шаг назад. — Мы ведь хотели пожениться…

И тут он взорвался.

— Жениться? На ком? На тебе? — он почти рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Скажи мне, какой мужчина в здравом уме захочет жениться на бракованной? Ты даже ребенка родить мне не способна!

Удар. По самому уязвимому и хрупкому. Это была рана, которая причиняла больше всего боли. Он знал об этом, и намеренно ударил прямо туда. Мне казалось, будто в меня выстрелили, а внутри что-то с хрустом надломилось, но слышала это только я.

— Я давно тебя не люблю. Я тебя терпел. Терпел! Но больше не могу. Прости. — его голос звучал так облегченно, что я поняла: он давно мечтал сказать это. — Мне было жаль тебя, и я не мог уйти. Но теперь… теперь я чувствую, что могу дышать. Давай просто спокойно расстанемся. Мы ведь взрослые люди, зачем устраивать сцены?

Слезы безостановочно полились. Мне было глубоко плевать, кто сейчас смотрит. А ведь я не была таким человеком, всегда холодная, сдержанная бизнес леди, но тут мои нервы нещадно сдавали. Все, что я знала, любила, на что надеялась, рушилось прямо в это мгновение.

Мы были вместе с самой школы, всегда не разлей вода, и теперь нам обеим было по тридцать два. Казалось все в нашей жизни было общим. Я не могла даже представить каково это, быть порознь друг от друга. И вот так вся жизнь вдруг перевернулась. Он не спешил с браком, а я считала это просто печать в паспорте, куда важнее ведь наши чувства. Но мои чувства теперь жестоко разорвали.

— Прошу тебя, не реви. Невозможно смотреть на это без жалости. — он схватился за переносицу, будто я была головной болью, от которой он хотел бы сейчас же избавиться.

Вокруг раздавались шепоты.

— Но ведь… мы… столько лет… — язык заплетался, из-за слез говорить становилось все труднее.

— Не держи меня. Иначе станешь мне еще более противна.

Эти слова стали последним гвоздем в крышку гроба, в котором хоронили мое сердце. Дышать стало просто невозможно. Грудная клетка сжалась, причиняя непомерную боль. Я в прямом смысле задыхалась. Воздух, мне срочно нужен воздух!

Я развернулась и почти бегом вылетела из ресторана, не чувствуя под собой землю. Пальто осталась в фойе, со мной была только сумочка в руке, что я держала. Холодный осенний воздух тут же ударил по лицу, но лучше от этого не стало.

Я шла. Не важно куда и сколько уже времени прошло. Слезы казалось не кончались. Потерянная, сломленная и несчастная. Бродила по улицам, даже не замечая где нахожусь. Шум города въедался в черепную коробку. Хотелось исчезнуть, и когда я свернула в безлюдный переулок, мне стало немного легче, однако одиночество длилось недолго.

Я почувствовала, как кто-то дернул за мою сумку. Автоматом обернувшись, я увидела мужчину в темной одежде, лицо скрыто под натянутым капюшоном. Он что-то говорил, но я ничего не могла разобрать, словно находилась под водой. Он все тянул за сумку, а я мертвой хваткой за нее держалась. Даже не знаю зачем, но руки не слушались, словно примерзли. Но в следующую секунду резкая боль пронзила меня.

Я посмотрела вниз и увидела, как по моему пиджаку растекается красная кровь. Мужчина наконец вырвавший сумку исчез тут же за поворотом. А я просто рухнула на холодный асфальт, под мерцание тусклого вечернего фонаря. На безмолвном переулке, где никому не было до меня дела.