Хозяйка трёх лордов: Как не стать пешкой в чужой игре

Глава 12. Тропа теней, горький чай и первый урок выживания

Рассвет застал меня не спящей, а скорее дремлющей вполглаза на жёсткой лежанке Грэма. Тело ломило от неудобной позы, а в голове всё ещё крутились вчерашние откровения. Старик уже хлопотал у очага, и по хижине снова разносился горьковатый аромат травяного отвара. – Подъём, девка, – прохрипел он, не оборачиваясь. – Солнце ждать не будет. А путь у нас долгий и, возможно, не самый приятный.

«Не самый приятный» – это он ещё мягко сказал. Я с трудом заставила себя подняться. Ноги затекли, а во рту был привкус вчерашнего «лечебного» зелья. Грэм протянул мне кружку с уже знакомым напитком. – Пей. Это взбодрит. И отгонит дурные сны. Если они у тебя были.

Дурных снов не было. Была дурная реальность, от которой хотелось сбежать, но бежать было некуда. Я послушно выпила отвар, стараясь не морщиться. Кажется, он был ещё горше, чем вчера. – А… что насчёт еды? – робко спросила я, вспомнив об узелке, который дала мне Тильда.

Грэм хмыкнул. – Еда – в лесу. Если умеешь её найти. А не умеешь – научу. Дворцовые неженки долго на пирожных не протянут, если придётся прятаться.

Его слова были как ушат холодной воды. Прятаться? От кого? Или он просто готовил меня к худшему? Мы вышли из хижины, когда первые лучи солнца только-только коснулись верхушек деревьев. Лес на рассвете выглядел ещё более таинственным и немного пугающим. Тишина была почти оглушающей, нарушаемая лишь пением ранних пташек да нашим собственным дыханием.

Грэм шёл впереди, легко и бесшумно, как лесной дух. Я же, со своими городскими привычками, постоянно спотыкалась о корни, цеплялась за ветки и шумела так, что, казалось, вся лесная живность в радиусе километра знала о нашем приближении. – Тише, девка, – шикнул на меня Грэм, не оборачиваясь. – Лес не любит шума. Особенно от тех, кто пришёл с недобрыми намерениями. Или от тех, за кем следят.

«За кем следят… – я нервно оглянулась. – Он что-то знает? Или это просто общие предостережения?» Я старалась идти как можно тише, но получалось плохо. Мои новые, хоть и удобные, сапоги предательски скрипели, а платье постоянно за что-то цеплялось.

Мы шли уже несколько часов. Лес становился всё гуще, тропинка – всё менее заметной. Я начала уставать. Но Грэм, казалось, не чувствовал ни усталости, ни голода. Он двигался с какой-то нечеловеческой выносливостью, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться к звукам леса или изучить какие-то следы на земле, непонятные мне.

Во время одной из таких остановок он указал мне на неприметное растение с мелкими жёлтыми цветочками. – Вот, смотри. Это – ягодник. Ягоды ещё зелёные, но скоро поспеют. Съедобные. А вот это, – он показал на другой кустик с яркими красными ягодами, – это волчья ягода. Красивая, но ядовитая. Запомни. Лес – он щедрый, но и коварный. Надо уметь отличать добро от зла. Как и в жизни.

Его слова снова заставили меня задуматься. Отличать добро от зла… В этом мире, где всё было так запутано, где друзья могли оказаться врагами, а враги – спасителями, это было почти невозможно.

Мы сделали привал у небольшого ручья. Грэм достал из своей котомки кусок вяленого мяса и краюху чёрного хлеба. Я с благодарностью приняла предложенную мне долю. Еда была простой, но после долгой дороги казалась невероятно вкусной. Пока мы ели, Грэм рассказывал мне о лесе. О его обитателях, о его законах, о его тайнах. Он говорил тихо, почти шёпотом, и его слова, казалось, сливались с шелестом листьев и журчанием ручья. Я слушала, затаив дыхание, и мне казалось, что я прикасаюсь к чему-то древнему, мудрому и… немного пугающему.

– Лес всё помнит, девка, – сказал он, глядя на меня своими выцветшими глазами. – Он помнит тех, кто жил здесь до нас. Тех, кто строил эти Скалы. Тех, кто хранил Исток. И он помнит тех, кто пришёл сюда со злом. И он… он не прощает.

После привала мы снова двинулись в путь. Солнце уже клонилось к закату, когда Грэм вдруг остановился и присел на корточки, внимательно изучая землю. – Что там? – спросила я, подходя ближе.

На влажной земле виднелись следы. Свежие. Не наши. И не звериные. – Кто-то шёл здесь. Недавно, – тихо сказал Грэм. – И торопился.

Моё сердце забилось быстрее. «ОН»? Или его люди? Они знают, что мы идём на Скалы? Они следят за нами? Грэм поднял голову и посмотрел в ту сторону, куда вели следы. – Похоже, у нас… компания, – сказал он, и в его голосе не было ни удивления, ни страха. Только… какая-то мрачная решимость. – Идём. И будь готова ко всему.

Мы пошли дальше, но теперь я чувствовала себя совсем по-другому. Ощущение незримого присутствия, которое преследовало меня ещё во дворце, здесь, в лесу, стало почти осязаемым. Казалось, за каждым деревом, за каждым кустом кто-то прячется. Кто-то наблюдает. Кто-то ждёт.

Наступали сумерки. Лес погружался в темноту, и тени становились длиннее, гуще, страшнее. Грэм нашёл небольшую пещеру, скрытую за зарослями дикого винограда. – Здесь переночуем, – сказал он. – Разводить огонь не будем. Чтобы не привлекать… незваных гостей.

Мы устроились в пещере. Было холодно и сыро. Я достала из узелка остатки еды, но аппетита не было. Страх сковывал желудок. Грэм, казалось, был спокоен. Он сидел у входа в пещеру, глядя в темноту, и что-то тихо бормотал себе под нос. Снова разговаривал со своими духами?

Я пыталась уснуть, но сон не шёл. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял меня вздрагивать. Мне чудились шаги, голоса, тени… В какой-то момент я не выдержала. – Грэм, – прошептала я. – Они… они найдут нас?

Он не сразу ответил. Потом повернул голову и посмотрел на меня. В темноте его глаза казались светящимися угольками. – Может, найдут. А может, нет, – сказал он. – Но если найдут… ты должна быть готова. Не к тому, чтобы умереть. А к тому, чтобы… выжить. Любой ценой. Поняла?

Я кивнула, хотя не была уверена, что поняла до конца. Что значит «выжить любой ценой»? Предать? Убить? Стать такой же, как они? Я не знала. Но я знала одно: я не хочу умирать. Не здесь. Не сейчас. Не так, как Лияра.